День республики № 129 от 03.09.2020

Дорога, которая не ведет к храму

4 сентября в 13:23
10 просмотров
Источник — Елена АФОНИНА/ТАСС

Буденновск, Буйнакск, Каширское шоссе, улица Гурьянова, Волгодонск, Домодедово, Пятигорск, Норд-Ост, Беслан… Смерть сотен невинных… Слезы женщин и детей… Этот кровавый след оставили на своем пути террористы, те, кого язык не поворачивается назвать людьми. Однако они не прилетели из космоса, не вторглись из-за границы. Они жили рядом с нами. Они говорили, что хотят построить справедливое общество, но сами были далеки от справедливости, да и вообще от здравого смысла. Увы, ужас террора не обошел нашу республику. Страх – великая сила, которая разрушила не одну крепость. Но мы победили. Сегодня мы живем в благополучном обществе, по праву гордимся культурным и языковым многообразием нашей Родины. Однако мы должны знать и помнить обо всем, что произошло. Знать и помнить, чтобы такое больше не повторилось. Никогда и нигде…

«Это не ислам, это путь к смерти». Такие слова я услышал от парня из Учкекена, с которым познакомился во время одного из рабочих выездов в Малокарачаевский район в 1998 году. Речь шла о радикальных религиозных группах, действовавших в то время в республике. Они не признавали местное Духовное управление, критично относились к власти. Все понимали, что ничего хорошего от них ждать не стоит, но и предъявить особо тогда им было нечего – ну, не сажать же человека за то, что ему муфтий не нравится. Парень, с которым я познакомился, обучался в медресе, которым руководил лидер малокарачаевского радикального «джамагата» Рамазан Борлаков, и знал ситуацию изнутри. Будучи умным человеком, он вовремя понял, к чему на деле может привести деятельность радикалов, и вовремя разорвал с ними отношения. Уж и не помню сейчас, как звали того парня, но его слова я запомнил очень хорошо, да и события последующих лет не раз давали повод убедиться в его правоте.

Время, что и говорить, было непростое, я был только что назначен на должность Уполномоченного Правительства КЧР по связям с религиозными организациями, и разбираться во всех хитросплетениях религиозной жизни было моей прямой должностной обязанностью. В народе радикалов называли «ваххабитами», поскольку они симпатизировали одноименному крайнему религиозному течению, распространенному в Саудовской Аравии. Часто их называли «карасакалами» за принципиальную позицию не сбривать бороду, которая у молодежи, как известно, темного цвета. Однако те, кто был знаком с радикалами поближе, знал, что дело обстоит гораздо серьезнее. Всем несогласным радикалы объявляли такфир – обвинение в куфре, неверии. Обвинение весьма серьезное, поскольку, по канону, отказ от веры во Всевышнего и его Пророков карается смертью. Радикалы пропускали все сложные процедуры обвинения человека в неверии, предусмотренные шариатом, и автоматом зачисляли в кяфиры всех, несогласных с их собственным мировоззрением, присваивая себе право определять степень неверия, выносить приговор и приводить его в исполнение. Поэтому за последователями этого учения в экспертной среде закрепилось название «такфириты». А поскольку в «религиозной практике» экстремистов на первом плане стояла «священная война» – «джихад», который в этой среде воспринимался буквально, как «шестой столп ислама», появилось еще одно обозначение этого движения – «джихадизм».

Во главе местного экстремистского сообщества стояли люди, имевшие неплохое образование, эрудированые, обладавшие обаянием убежденных революционеров, имевшие безусловный дар вести за собой. Да и об экстремизме публично никто не говорил. Даже наоборот.

Тот же Рамазан Борлаков не избегал встреч с представителями власти и открыто рассказывал о своих убеждениях. «Мы не ваххабиты, – говорил он во время одной из бесед, – мы просто мусульмане и не имеем догматических разногласий с муфтиятом. Да, мы мечтаем жить в исламском государстве, и нам импонируют талибы. Однако мы прекрасно осознаем, что живем в России, и понимаем, что их методы здесь неприемлемы.

Да, мы хотим преобразовать общество, но преобразовать не через войну, а мирным путем, через дав’а – просвещение и проповедь ислама». Он не скрывал, что получает финансирование из-за рубежа и на эти деньги содержит медресе, оплачивает работу преподавателей.

Спору нет, мирная проповедь – великая сила, и если оглянуться на прошедшие три десятилетия, можно увидеть, что именно благодаря мирной созидательной работе мусульманского духовенства жизнь общества существенно преобразилась, причем, безусловно, в лучшую сторону. Однако в случае с Борлаковым декларируемые благие цели серьезно расходились с реальными делами.

Как выяснилось позже, во время известного судебного процесса над группой Хызыра Салпагарова, который проходил в 2001-2002 годах, в период с 1996 по 1999 год Рамазан Борлаков активно создавал в республике разветвленную террористическую сеть. В его команду входили люди, позже ставшие известными на всю страну благодаря активной террористической деятельности. Члены этих групп проходили подготовку в специально созданных лагерях, где получали навыки обращения с огнестрельным оружием, взрывными устройствами, обучались тактике ведения боевых и диверсионно-террористических действий. Одновременно «студенты» проходили здесь интенсивную идеологическую обработку.

Так что совсем не мирная проповедь, а война, убийство и смерть были уделом Рамазана Борлакова и его последователей.

Не выдержав открытого противостояния с регулярными войсками в Чеченской Республике, экстремисты, и раньше ничем не брезговавшие, перешли к оголтелому террору. Почти каждый год гремели взрывы, гибли люди. Карачаево-Черкесии экстремисты уделили особое внимание, включив ее в качестве «вилайата» в состав псевдогосударственного образования «Имарат Кавказ». В ночь с 14 на 15 мая 2005 года в г. Черкесске во время штурма квартиры в пятиэтажном жилом доме в Черкесске были уничтожены шесть боевиков, в том числе две женщины. По сообщению пресс-службы ФСБ, уничтоженная бандгруппа находилась в непосредственном подчинении Ш. Басаева и А. Гочияева. Женщины, которым едва исполнилось 20 лет, прошли подготовку в лагерях смертников-экстремистов на территории Чеченской Республики и готовились к совершению терактов. Во взятой штурмом квартире находился цех по производству взрывных устройств. Там были найдены килограмм пластида, 70 механизмов и микросхем, используемых для изготовления бомб, «пояса смертников», детонаторы, радиостанции и несколько самодельных взрывных устройств.

В 2006 году было опубликовано обращение Анзора Астемирова («амира Сейфуллаха») с призывом уничтожать «предателей из числа имамов». Началась настоящая охота на честных имамов, давших отпор террористам. 5 августа 2006 года в мечети города Карачаевска прямо во время намаза был убит имам Абул-Керим Байрамуков. 12 августа на глазах у жены и дочери убит эфенди Исмаил Батчаев. 25 сентября того же года в подъезде своего дома был застрелен член президиума ДУМ Карачаево-Черкесской Республики и Ставрополья, имам-хатыб Кисловодска Абубекир Курджиев.

К убийствам в г. Карачаевске оказалась причастной так называемая «банда убийц милиционеров» под руководством Вахтанга Алиева. На ее счету числилась серия убийств сотрудников правоохранительных органов. Убийц А. Курджиева возмездие настигло в 2007 году. Казбека Боташева застрелили при задержании, а Роман Каюшев сел в тюрьму на 20 лет.

Широкий резонанс вызвало убийство заместителя муфтия Духовного управления Карачаево-Черкесии и Ставрополья, ректора Карачаево-Черкесского исламского института Исмаила Бостанова. 20 сентября 2009 года он был расстрелян, когда возвращался домой после намаза, на одном из перекрестков на въезде в г. Черкесск. Его сын, находившийся вместе с ним в машине, был тяжело ранен. Убийца, Салават Гандаев, был приговорен Верховным судом КЧР к 19 годам заключения в колонии строгого режима.

Борьба с терроризмом напоминала сражение с лернейской гидрой. На смену одному уничтоженному террористу приходили другие.

5 сентября 2007 года при попытке перехода российско-грузинской границы был уничтожен очередной «амир» – Рустам Ионов, организовавший экстремистскую группу, в которую входило 35 человек.

В ноябре – декабре 2009 года была ликвидирована еще одна банда «убийц милиционеров» во главе с новым «амиром» – Русланом Хубиевым.

Следующим «амиром» местных радикалов выступил Руслан Кумуков, который создал и возглавил на территории КЧР незаконное вооруженное формирование из 13 человек. Группа была уничтожена в 2011 году.

Весьма показателен, на наш взгляд, пример сообщества «романтиков джихада и такфира», появившегося в ауле Бесленей Хабезского района в 2016 году. Суд над участниками этой группы завершился в 2018 году, их вина была доказана, так что о событиях, которые несколько лет тревожили аульчан, сегодня можно говорить открыто.

Жизнь местного джамагата была размеренной и спокойной, пока в мечети не появился Анзор Унежев. К этому времени ему исполнилось тридцать лет. Местный парень, из многодетной семьи, учился в Египте, в совершенстве знал арабский язык. Он производил впечатление человека, хорошо разбирающегося в вопросах религии. В других мечетях такие ребята, получив религиозное образование, становились хорошими помощниками пожилого имама, а набравшись практического опыта – занимали его место. Анзор тоже стал учить прихожан основам ислама. Вначале на его занятия людей приходило много, но очень быстро верующие заподозрили неладное. Не нужно было оканчивать Аль-Азхар, чтобы понять: парень действительно учился, но совсем не тому, что радовало бы его родителей и односельчан. Анзор говорил красиво, но из его слов выходило, что честный труд на благо большой и малой родины, к которому они привыкли, не совместим с принципами ислама, да и Родина – это не то, что должно волновать настоящего мусульманина, который должен положить жизнь свою ради построения халифата.

Источник — Александр ЩЕРБАК/ТАСС

Не удивительно, что имам мечети запретил Анзору заниматься преподаванием. С ним осталось лишь несколько человек, недавно начавших делать намаз и попавших под влияние молодого проповедника. Собираться они стали в малолюдной квартальной мечети, где Унежев собрал собственный джамагат. Здесь он уже не скрывал, что является сторонником движения объединения «Ат Такфир ва-ль-Хиджра», с которым познакомился в Египте. В своих проповедях Анзор пересказывал содержание экстремистской литературы, говорил о том, что на Северном Кавказе, где преобладает мусульманское население, необходимо строить государство с шариатской формой правления. Призывал не соблюдать светские законы, негативно высказывался о мусульманах, которые состояли на государственной службе. Понимая, что десятка адептов для шариатской революции явно недостаточно, требовал от своих последователей проводить агитацию среди молодежи, приобщать аульчан к экстремистской идеологии. Штудирование классиков такфиризма перемежалось с практическими занятиями – стрельбами из огнестрельного оружия и вынесением такфира местным идеологическим оппонентам, прежде всего уважаемому всеми имаму.

Зарвавшихся адептов «чистого ислама» старались урезонить, причем в строгом соответствии с нормами исламского права. В квартальную мечеть приходил и сам имам, и другие авторитетные аульчане, ребят призывали одуматься и остановиться. Раис-имам Хабезского района Руслан Хакиров прямо потребовал изложить догматически обоснованные мотивы обвинения заслуженного имама в куфре. В ответ на это Унежев смог предъявить лишь обычный набор претензий, разработанный апостолами такфиризма. Дескать, живет старик по законам светского государства и (вы только представьте себе!) празднует День Победы!

«Вы не принимаете законов светского государства? – спросил Руслан-хаджи – Тогда почему же вы пользуетесь всеми его атрибутами, включая паспорт и денежные знаки? Подайте пример, откажитесь от этой «скверны»! Вы выносите такфир пожилому имаму, который ежедневно делает намаз, держит пост, совершил хадж и уж точно никогда не отрекался от Всевышнего и его Пророков, а ваши собственные родители, имевшие несчастье жить в условиях атеистического государства, умеют делать намаз? Если нет – выносите такфир собственной матери!»

Эти, казалось бы, очевидные доводы не убедили Унежева и его сторонников. Разговор происходил во время месяца Рамадан, а это не время для споров. Руслан-хаджи резонно предложил продолжить дискуссию после завершения поста, прибегнув при необходимости к авторитету арабских богословов, чья беспристрастность не вызывала бы ни у кого сомнений. Однако дебаты не состоялись. Не дожидаясь окончания поста, Унежев уехал за границу «для проведения консультаций», продолжив наставлять своих последователей по скайпу. Правоохранительные органы, видя, что по-хорошему успокоить ребят не получается, имея к этому времени на руках пухлое досье, провели задержание членов экстремистской группы. Все участники унежевского джамагата признали свою вину и получили различные сроки наказания. А вот сам Анзор Унежев от ответственности ушел. Подвел товарищей «под статью» и отбыл в неизвестном направлении!

Вот такая история произошла в ауле Бесленей. К сожалению, это не единственная подобная история. И богословские реверансы – исключение. А правило – кровь, много крови.

В этом отношении типично другое экстремистское сообщество, созданное в 2011 году Исламом Узденовым. К организации своего формирования экстремисты подошли очень серьезно. «Амиром» был избран Умар Байчоров, была выстроена иерархическая структура подчиненности участников НВФ единому руководству, определены связники, приобретены продукты питания, специальное обмундирование и медикаменты, оружие и боеприпасы. Целью группы был насильственный захват власти с последующим изменением конституционного строя Российской Федерации на Северном Кавказе и созданием на его территории государства с шариатской формой правления. Первоочередной задачей стало уничтожение сотрудников правоохранительных органов. Они не утруждали себя богословскими спорами, а просто убивали. На счету бандитов – пятеро убитых и множество раненых сотрудников правоохранительных органов. Ликвидация НВФ заняла много времени и потребовала больших усилий. Восемь активных членов группы, включая Ислама Узденова и Умара Байчорова, были уничтожены при оказании вооруженного сопротивления во время задержания. В итоге перед судом предстало 16 человек. В 2014 году все они приговорены к различным срокам наказания. Из них двое (Денислам Семенов и Осман Байчоров) получили по 20 и 19 лет колонии строгого режима.

Безусловно, созданная в стране система противодействия террористической угрозе принесла свои плоды. Международные террористические организации перенесли свое внимание на Ближний Восток и Северную Африку, туда же отправились и наиболее активные отечественные радикалы. Однако тревожные сигналы продолжают поступать. Только за последние три года на территории республики была пресечена деятельность четырех экстремистских сообществ!

Да, такие группы относительно немногочисленны, правоохранительные органы рано или поздно, но успешно пресекают их деятельность, а общество, в целом, отвергает идеологию террора. Однако факт остается фактом: и сегодня есть люди, которые верят, что с помощью террора они смогут изменить мир, кто так и не понял очевидной истины, которую открыл мне когда-то парень из Учкекена: террор – это не ислам, это путь к смерти.

«К чему дорога, которая не ведет к храму?» – спрашивала мудрая старуха из известного фильма Тенгиза Абуладзе. Этот вопрос важно помнить, определяя свой жизненный путь. И согласитесь, дорога, усеянная трупами, точно не может привести к храму…

______________________________________________________________________________

* Упоминаемые в статье организации «Имарат Кавказ», «Ат Такфир ва-ль-Хиджра» признаны экстремистскими и запрещены на территории России.

Евгений КРАТОВ
Поделиться
в соцсетях
антитеррор воспоминания День солидарности в борьбе с терроризмом история КЧР терроризм террористический акт экстремизм