Бесполезное – вредное?

10 февраля в 07:05
4 просмотра
Аминат ДЖАУБАЕВА.
Издавна символом зимней стужи, унылости считался нахохлившийся воробей на заиндевелых ветках деревьев или на обледенелых электрических проводах, хотя на самом деле – и думаю, никто спорить с этим не станет, – это довольно жизнерадостные, назойливые, точнее даже, бессовестные птицы, которые грабят сады и огороды, шмыгают у тебя под ногами, дерутся друг с другом, и поскольку наш глаз не успевает за быстрыми, мгновенными движениями воробьев, то и понять их смысл мы не можем, а чумазые птицы не только не дают себе труда поважничать, помедлить в принятии того или иного ре­шения, дабы дать возможность нам изучить их повадки, они, напротив, ни во что не ставят людей, считая их территорию, их владения своей собственно­стью.
Но, странное дело, этой зимой над голубями, воробьями, другими го­родскими птицами верх взяли вороны. Беснующееся воробье, часами орущее далеко окрест, можно увидеть повсюду – в парках и скверах, в станицах и ау­лах.
В начале зимы резко поднялось артериальное давление и пришлось не­сколько дней провести в больнице поселка Орджоникидзевского, так как те­рапевтическое отделение больницы г. Карачаевска было закрыто на ремонт.
В один из дней боковым зрением вижу нечто черное, тучей пронесшее­ся за окном. Поворачиваюсь – ничего и никого. Подхожу к окну, смотрю – стоит на снегу черная птица. Ворона, без единого пятнышка, без иного цвета в оперении, кроме черного. Контраст белого и черного настолько силен, что расстояние почти не скрывает ее внушительных, крупных размеров.
К озорству ворон мне не привыкать, они постоянно гнездятся на опорах высоковольтной линии ЛЭП-500, что стоит неподалеку от моего дома, но здесь, во дворе больницы, они вытворяли нечто из ряда вон выходящее. Словно черной шапкой накрыли все деревья. Им бы самое время по дворам шарить – на кустах калины, рябины, барбариса еще есть, есть ягоды! – а не устраивать подобные сборища и орать, распа­ляя себя все больше и больше и распугивая тем самым остальных птиц…
Впрочем, орнитологи давно заметили, там, где селится ворона, других, особенно певчих птиц, становится либо очень мало, либо они исчезают вовсе. Как и то, что она, в отличие от других птиц, не только стервятник, питаю­щийся падалью, но отменно занимается поиском пищи на свалках, в мусор­ных баках, разнося в пух и прах их содержимое. Иными словами, усугубляя и без того оставляющую желать лучшего экологическую ситуацию в регионе. Вороны едят все подряд – хлеб, овощи, мясо, обрезки овощей. Но самое глав­ное – ворона занимается охотой. Со свойственным ей злобным чутьем она подбирает на земле все, что плохо лежит, неуклюже бежит и неумело прячет­ся.
Сама неоднократно видела, как летом, не шевельнув ни разу крылом, вороны уходят кругами вверх, высоко в небо, а потом камнем падают вниз, завидя крохотного желтенького цыпленка. Но то, что я увидела этими январ­скими днями, потрясло меня до глубины души, как и всех тех, кто наблюдал это зрелище.
Во дворе больницы с раннего утра прохаживалась большая птица. Не торопясь, перебирала клювом что-то в рыбьей голове, одним глазом изредка посматривая на меня, торчащую в окне, но посматривая безразлично, будто для порядка. Я отвернулась на секунду – две, как за окном вдруг началась суматоха. Ворона или ворон, кто его знает – орнитолог из меня никакой – схватив ког­тистой лапой маленького щеночка, который со своими братьями и сестрами обитал в заброшенной беседке, стал резко, но вместе с тем довольно тяжело, подниматься вверх. Щенок отчаянно визжал, на этот визг сбежались маль­чишки и стали швырять камни в птицу.
Навряд ли она испугалась пацанов, скорее всего, не удержала тяжело­весного щенка, и тот, жалобно вскрикнув, шлепнулся на землю. К щенку тут же бросились на помощь дети, более того, он обрел в тот же день хозяина в лице симпатичного, добродушного подростка Андрея, зато птица еще долго кружила во дворе, и негодующее выражение в ее глазах былo куда красноре­чивее любых слов, которые она могла бы сказать, обладает даром речи.
Наутро… Во дворе больницы объявились подростки с рогатками и какими-то предметами в руках, сильно напоминающими детские ружья. Что-то вроде мелкашек, из которых стреляют по воробьям. Мишенью де­тей были вороны.
Вот только все потуги ребят оказались напрасными. Не зря же о хитро­сти, расчетливости ворон ходят легенды. Иные, даже рассказывая о них, умудряются перефразировать известную эпиграмму Гафта: “Я б вороне для большего эффекта, прибавив чувства, убавил интеллекта”. Какая птица, к примеру, может выдержать сравнение с вороной, которая сидит днем на де­реве и ищет развлечения в чужих голосах и звуках? Завидев коз, блеет, как козленок, приводя всех в недоумение, услышав скрип двери, начинает выда­вать такие надтреснутые звуки, от которых мурашки по коже. Причем, все делается на публику, будь то это козы, собаки или люди. Говорят, вороны понимают результат своих действий. А, впрочем, что в этом удивительного, если они знают, понимают, что такое смерть сородича, и относятся к этому крайне серьезно.
Для меня лично наблюдать за ними ближе к вечеру было одно удоволь­ствие. Ни тебе злобных выкриков, ни суматохи, лишь легкий наклон головы, да внимательный взгляд черных бусинок, что мы всей палатой расценивали, чуть ли не за вежливое пожелание спокойной ночи…
Но в обществе люди, обеспокоенные тем, что численность ворон в по­следнее время превышает разумные пределы, все чаще задаются вопросом: какую пользу приносит ворона природе?
Судя по развитым странам, где с ними борются, не покладая рук, – ни­какой. Никак не скинуть со счетов и высказывание знаменитого журналиста- натуралиста Пескова: “Охотник, желающий получить дробь и порох, дол­жен выложить на стол девять правых или левых вороньих лапок”. О том, что в природе есть санитары-птицы, к которым ворона никак не может относить­ся, а польза, приносимая ею, даже если она есть, стократ прерывается вре­дом, который есть непременно, писал в свое время и известный биолог Ля Шаппель.
Но как быть тогда с утверждением ученых, что в природе все сбалан­сировано, а если та или иная особь не приносит пользы, то и вреда она не на­несет?
Я, конечно, за то, чтобы положиться на матушку-природу, но что бу­дет, если спохватятся люди, считающие вышеприведенную формулу о балан­се в природе лишенной всякого смысла, поскольку бесполезное, по мнению многих, есть вредное, и начнут травить, отстреливать ворон?…
Птиц, поведение которых зачастую доходит до невероятной сознатель­ности. Ворона идет к человеку, попав в беду. Подлечив лапку или отогрев­шись, она улетает, оставляя самое трогательное впечатление о себе. Поража­ет деловитостью в конце зимы, когда иссякают у вороны агрессивность и любопытство в связи с тем, что приходит пора заняться гнездами для кладки яиц. Словом, любая встреча с ней чем-нибудь да запоминается, особенно проявлениями понимания, которое исходит от ворон…
И как, видя, ощущая такой птичий интеллект, не попытаться понять эту разбойничью, но гордую, надменную птичью породу, прежде чем объявить ей страшный бойкот, за которым, больше чем уверена, в наш век бурного технического прогресса, сопровождающегося процессом все большей урба­низации и отдаления человека от природы, дело не станет, стоит лишь про­звучать: “Ату, воронье…”
Бесполезное – вредное… Большой знак вопроса.
Аминат ДЖАУБАЕВА.
Поделиться
в соцсетях