“На войне о наградах не думали”

8 мая в 10:30
1 просмотр

С утра он начистил до блеска награды, среди которых орден Отечественной войны, медали “За оборону Ленинграда”, “За взятие Берлина”, “За победу над Германией” и многие другие, надел свой парадный костюм и вышел в сад. Деревья радовали глаз обилием цветков, благоухала сирень, своим сильным запахом перебивая все остальные.
Вот такой же весенней порой зенитно-артиллерийская дивизия, в составе которой прошагал всю войну наш земляк, житель города Черкесска Михаил Алексеевич Алексеев, штурмовала Берлин.
Впрочем, прошагал сказано не совсем верно: Михаил Алексеевич был военным водителем.

 Мы встретились с моим героем в предпоследний день апреля, и пока наш фотокорреспондент Таулан Хачиров выбирал ракурсы, чтобы показать солдата Победы во всей красе (а Михаилу Алексеевичу никогда не дать его 90), мы беседовали с его супругой Галиной Сергеевной, с которой они прожили вместе 66 (!) лет.

С утра он начистил до блеска награды, среди которых орден Отечественной войны, медали “За оборону Ленинграда”, “За взятие Берлина”, “За победу над Германией” и многие другие, надел свой парадный костюм и вышел в сад. Деревья радовали глаз обилием цветков, благоухала сирень, своим сильным запахом перебивая все остальные.
Вот такой же весенней порой зенитно-артиллерийская дивизия, в составе которой прошагал всю войну наш земляк, житель города Черкесска Михаил Алексеевич Алексеев, штурмовала Берлин.
Впрочем, прошагал сказано не совсем верно: Михаил Алексеевич был военным водителем.

Мы встретились с моим героем в предпоследний день апреля, и пока наш фотокорреспондент Таулан Хачиров выбирал ракурсы, чтобы показать солдата Победы во всей красе (а Михаилу Алексеевичу никогда не дать его 90), мы беседовали с его супругой Галиной Сергеевной, с которой они прожили вместе 66 (!) лет. Завидуете? Я – да.
– Родился Миша, – рассказывала Галина Сергеевна, – 14 апреля 1923 года в Смоленской области, в деревне Ольшанка Холм-Жирковского района в семье потомственных крестьян. Семья была большая, – у его родителей Алексея Дорофеевича и Прасковьи Митрофановны было десять детей. В 1940 году Миша окончил школу. Когда началась война, его с такими же безусыми мальчишками призвали в армию…
Служить Михаил Алексеев начал под Ленинградом; вместе с новобранцами, а также мирными ленинградцами строил оборонительные сооружения в с. Красном.
– 26 августа, – вспоминал участник обороны города на Неве, – немцы забросали нас с авиации бомбами. Из 22 моих товарищей двое погибли во время бомбежки. Это было страшно – терять друзей на поле боя.
Михаил тогда не получил ни царапины, но чуть не умер от сильнейших морозов, которые стояли в ту блокадную зиму. Он свалился от двустороннего воспаления легких, к тому же у него были обморожены обе ноги.
Из Ленинграда его вывезли 26 мая 1942 года в Омск, где после поправки здоровья он был направлен в действующую армию под Камышин. Оттуда их переправили в город Красногорск Московской области, где шло формирование 37-й зенитно-артиллерийской дивизии резерва Главнокомандующего, которую вскоре перебросили на Украину, где шли ожесточенные бои за Киев.
– Мы освободили Дарницу, – продолжал мой собеседник, – это историческое место на левом берегу Днепра в Киеве, охраняли переправу под Житомиром, потом освобождали Бередичев, Ровно, Львов…
В городе Броды, что находится на северо-востоке Львовской области, наш земляк был ранен в ногу, – это было первое и последнее ранение, которое он получил на фронте. На войне, видимо, ангел хранил его от встречи с пулей.
Ранение, как рассказывал Алексеев, было легкое, кость не задета, потому он подлечился в своей медсанчасти, и снова – за баранку своего автомобиля, который не раз его на той страшной войне выручал.
– Сандомирский плацдарм был самым мощным из наших плацдармов на Висле, – продолжал рассказ Алексеев, – он растянулся на 75 километров по фронту и 55 километров в длину. Наши зенитчики охраняли передовые части, которые шли в наступление, от бомбежки, упреждая врага.
13 января 1944 года советские войска в составе 1-го Украинского фронта Сандомир взяли и двинулись в наступление на Краков, Познань.
Затем их дивизия спешно перебросили на Берлинское направление.
– 25 апреля 1945 года, – продолжал мой герой, – мы уже были в Берлине, а 2 мая он капитулировал. Ездить по городу было очень сложно – он был весь разбит: везде высились горы мусора, битого кирпича, из которого немцы сооружали баррикады. Не функционировало и метро, – оно у них было очень мелкое, и потому бомбы повредили и эту жизненно важную транспортную артерию. А нам, солдатам, очень хотелось попасть в рейхстаг. Уговорили одного немца, сносно объяснявшегося по-русски, и он нас провел к рейхстагу. Это было 4 мая 1945 года. На рейхстаге тогда уже развивался красный флаг.
В эту же ночь нас перебросили под Бреслау. А еще через три дня радисты приняли сообщение о том, что Германия капитулировала. Капитан-радист выбежал на улицу, стал кричать: “Ребята! Победа! Ура!”
Стреляли в воздух из всего, что было под рукой, – шум и треск стояли такие, что немцы потом говорили: “Мы думали, что Сталин дал команду уничтожить Германию”.
Потом военные пути привели нашего земляка в Австрию, где 13 мая он принял участие в своем последнем бое.
– Михаил Алексеевич, – говорю, – вижу у вас орден Отечественной войны…
– На войне о наградах не думали. На войне выполняли свой долг – Родину защищали, – ответил он.
Из Австрии часть, где служил наш земляк, переправили в Венгрию, оттуда в Черкесск, затем Пятигорск.
В 1947 году Алексеев демобилизовался, вернулся в Черкесск, который ему приглянулся, поступил работать на завод “Молот” плотником-столяром. Здесь встретил свою суженую Галину. 30 августа 1947 года они сыграли свадьбу.
Общий трудовой стаж у Михаила Алексеевича – 57 лет. Он работал в Северо-Кавказском туристско-экскурсионном управлении, строил дома отдыха в Теберде и Домбае, был директором турбазы “Солнечная долина”, возглавлял горпищеторг, управление торговли, после пенсии еще 12 лет работал в автоколонне ЧГТП.
– Я иждивенцем никогда не был, – говорил мне ветеран войны, – ни квартир, ни машин от государства не получал…
– Ранение, дескать, у него не позволяло выделить ему машину, – вставила Галина Сергеевна.
Михаил Алексеевич продолжал.
– 1954 году начал строить дом на улице Ставропольской, здесь и живем до сих пор (на фоне “небоскребов”, окруживших маленький домик Алексеевых с темно-синими ставнями, родовое гнездо, где выросли двое сыновей Алексеевых – Виталий и Владимир, смотрится неким анархизмом. От этого щемит сердце – от авт.)
А мои герои и не думали жаловаться на несправедливость – в 1972 году “с рук” купили “Москвич-407”, который прослужил своим хозяевам почти тридцать лет.
– И куда мы только не ездили, – радостно рассказывали Алексеевы, – и во Львове были, в Прибалтике, Ленинграде, Молдавии, посетили места боев. Очень хотелось съездить в Польшу, но не получилось в силу ряда причин.
– Михаил Алексеевич, вы счастливы?
– Конечно, – ответил он, не задумываясь, – что на войне выжил, что дожил до таких лет, что рядом супруга, мать моих детей. У нас уже не только внуки, но и правнуки есть.
Прощаясь с этой замечательной парой, я загадала, чтобы сбылась мечта моего героя – о поездке в Польшу, к местам боев. Ведь если очень сильно захотеть, мечта обязательно сбудется – мечта военного шофера Алексеева.

НА СНИМКАХ: Михаил Алексеевич Алексеев;

супруги Алексеевы, 1950 год.
Фото Таулана ХАЧИРОВА и

из семейного альбома.

Полина СЕМЕНЧЕНКО
Поделиться
в соцсетях