Лирический герой молодой черкесской поэтессы Мадины Хатукаевой (Шевхужевой) мечтателен, эмоционален и возвышен.

При этом свой романтичный флёр Мадина отрезвляет абсолютно реалистичным пониманием всепроникающего поэтического слова и обращением к темам, которые в лирике считаются вечными. Для выражения мыслей Мадина использует интересную ритмику стихотворной речи и музыкальность стиха, стилистические приемы: метафоры, эпитеты, сравнения.

Всё это позволяет говорить о том, что у Мадины уже отчетливо вырисовываются свой поэтический почерк и свой лирический герой – ищущий, мятущийся, романтичный, совершающий ошибки, но при этом окрыленный, устремленный в небо. Герой, которому чужда статика во всех проявлениях жизни.

Мадина пишет на русском языке, который чувствует достаточно глубоко. Она требовательна к себе и неутомима в поиске образа и новой словоформы.

Эта подборка стихов – дебют Мадины Хатукаевой в газете «День республики».

Я уверена, что у молодой поэтессы из Черкесска большое поэтическое будущее.

Мадина ХАТУКАЕВА

Планета с тремя солнцами

В райских кущах звук ольхи
С кипарисами,
Я тебе читал стихи
Рукописные.

Ночью в небе метеор
Да созвездия.
Вспышка, вихри – и минор:
Будем вместе ли?

В горизонте – три звезды
И седая взвесь.
Помнишь дикие сады
И тенистый лес?

Пламя выжгло всю траву –
Пепел в волосы,
Я тебя ещё зову
Хриплым голосом.

У воды теперь Харон
Просит золото.
На планете трёх огней
Нынче холодно.

Вереск

Если падать – то в жгучий вереск,
Распадаться на сто частиц.
Я прикинулся диким зверем,
От себя мне теперь не спастись.

Ходит сумрак за мною по следу,
Испускает голодный вой,
Мне сейчас не хватает света,
Я отныне себе чужой.

Если падать, то в бесконечность,
Ускорять сумасшедший бег –
Но на теле полно увечий,
Под ногами – колючий снег.

Обжигает. Пронзает кожу.
Задыхаюсь, теряя вдох.
Стынет сердце на снежном ложе –
Но меня не застать врасплох!

Клятва

Застыло мгновенье, дрожащие пальцы
Бессильно сжимают охотничий лук.
Моя королева, простите скитальца,
Что так близорук.

Настигнет расплата, расколоты грани.
И нас разлучает безумный поток.
Но точно, как стрелы, безжалостно ранит
Шипами цветок.

За стенами холод впивается в кожу,
Шумит под утесом ̆седой океан.
Не дай мне погибнуть поверженным, Боже,
От принятых ран.

Моя королева, прошу, не гневитесь,
Я больше не выйду в открытую дверь.
Со мной вы отныне всегда под защитой.
Ваш преданный сэр.

У картины

Вырви у города шумный вздох,
Просто заставь молчать,
Путь застилает мне едкий мох,
А на дверях – печать.

Пуля калибра – четыре ноль,
В сточной канаве – труп.
Прячу подальше холодный кольт –
Я ж не настолько глуп.

В доме четыре живёт Мари,
Ей девятнадцать лет,
Я поджидаю у той двери,
Выключив к черту свет.

Вечером, в девять, бумажный клерк
Вяло идёт домой,
Юная дама в этот четверг
Станет его вдовой.

В тихой кофейне заказан стол,
Улица Сент-Нуа.
Пуля калибра четыре ноль –
Я буду ждать тебя.

Возвращение

Когда солнце исчезнет среди воды
И на ней перестанут плясать лучи –
Мои мысли окутает терпкий дым
И затушит пламя твоей свечи…

Когда море покроется коркой льда,
Когда сердце устанет стучать в износ,
Я однажды обратно вернусь туда,
Где услышал запах твоих волос.

Только солнце скроется в толще воды
И на ней перестанут плясать лучи –
Я исчезну из памяти, словно дым,
Кану солнцем закатным в беззвёздность ночи.

Созвездие Персеид

В чистых твоих глазах
я нахожу ответ,
Только не дрогнешь ты
и не спасёшь меня,
Вечер уносит сон –
в небе потоки комет.
Воздух ужалит нас
всполохами огня.

Не попадая в пульс,
я забываю дышать,
Взглядом бессонным смотрю
в эту безмолвную даль,
Я обещаю быть.
Я обещаю ждать.
Вновь устремляясь ввысь –
в звездную вертикаль.