Рок-бард, поэт, музыкант Сергей Голданов (1963-2021) больше известен под псевдонимом Кард.

Чему он был больше предан – музыке или слову, сказать трудно, но гитара оставалась неизменной его спутницей, как и общая тетрадь, в которую он постоянно заносил приходившие в голову поэтические фразы и строки.

Редакция газеты «День республики» очень хорошо его помнит – энергичного, музыкального, открытого, с одинаковым талантом пишущего для своих песен и музыку, и слова. Эти песни, к сожалению, Сергей Кард больше никогда не споёт… Но ведь остались стихи – итоги его размышлений, остались преданные и скучающие по нему друзья, осталось его искусство. А оно, как известно, бессмертно.

______________________________________________________________

Смотрю я в зеркало…

Смотрю я в зеркало – себя не узнаю:
И облик стал иным, взгляд изменился,
И песни незнакомые пою,
И с мыслями вчерашними простился…
Как мало надо, чтобы стал иным любой,
Всего лишь с одиночеством сродниться…
Так пой, душа, же песню, пой же, пой –
Быть может, чтобы наново родиться!

Тих лес…

Тих лес… уснул… гол без листвы,..
Весь в ожидании Весны,
Когда согреет солнца луч,
Когда не снег, а дождь из туч
Прольётся влагой тёплых струй,
И он очнётся. – Не горюй! –
Клён шепчет слабому ростку. –
Придёт Весна, и ты листку
Ещё не раз, друг, будешь рад.
И каждому, и всем подряд,
Что облекут тебя в наряд.
Не плачь и не гляди назад.
Устроен просто этот мир –
Сегодня грустно, завтра пир
Устроит нам природа мать.
Потом вновь сон и неба гладь
Окрасит в серость облака.
Жизнь не трудна и не легка.
Прими её неспешный бег,
Прими и дождь, прими и снег;
И полдня свет, и ночи тьму;
И зной, и вьюги кутерьму.
Прими, как есть, и засыпай.
Придёт Весна, а с ней и май…

Хлеба взяв

Хлеба взяв с собой буханку
И кувшин взяв молока,
Я отправлюсь спозаранку
К тому месту, где река
Обнимает облака;

Где лугов трава густая
Мягким стелется ковром,
И небес краса простая,
Словно птица пролетая,
Машет облаком-крылом.

Я в нескошенные травы
Пойду, в сочные луга.
Мне не нужен сон дубравы,
Будут любы мне всегда
Золотистые стога.

Утонуть бы, словно в море,
В этой дали голубой;
На шелковом на просторе,
Охраняющем покой,
Стать иль стеблем, иль рекой.

Дойдя до края…

Дойдя до края, осознав, что дальше смерть,
Умом поймёшь, а более – всем телом,
Что если хочешь ощущать ногами твердь,
Не на словах себя меняй, друг, а на деле.

Слова ведь ныне, что осенняя листва,
Их носит ветер глупости по саду,
Лишая сути, силы, естества,
Забыв, что слово – и проклятье, и награда.

Мы говорим, мы слишком много говорим
О том, о сём, всё больше о ничтожном.
Намного больше рушим, чем творим,
И рассуждаем об извечном, как о ложном.

А может, стоит меньше говорить,
Сорить словами, пыль в глаза пуская,
И молча что-то взять и сотворить,
Свою гордыню с ленью понукая.

Кружит тенью над степью ковыльной

Кружит тенью над степью ковыльной
Орёл старый, паря в облаках,
Прежде сытой, травой изобильной,
Прежде в сотнях отар и гуртах…

Пронеслась война вихрем над краем,
Выжгла всё – нет станиц, хуторов…
Неухожен и не охраняем,
Встретишь здесь лишь убийц да воров.

Собрала урожай смерть с запасом,
В ответ высеяв землю костьми.
Сколь ни едь, ни гляди зорким глазом,
С православными здесь ты людьми,

Друг, не встретишься – всё иноверие!
Вкруг язык непонятный, чужой…
Стала степь русским вечной постелью,
Обручившись с их скорбной судьбой.