Василий Логвинов 1941 г.

Продолжение. Начало ч 1.

По ту сторону баррикад

Уход в леса такого авторитетного командира, как Логвинов, стал шоком для красного командования. Со своих должностей были сняты и командир 16 кавдивизии Алексей Бадин, и военком Сергей Коновалов. 18 августа 1921 года дивизию возглавил Яков Балахонов, которому пришлось заниматься примирением с боевым товарищем.

Свой среди чужих

А у Василия Григорьевича, между тем, развернулась новая жизнь – жизнь повстанца. Нужно признать, что Логвинов пользовался большим авторитетом не только в своем отряде и среди местного населения, но и среди своих бывших однополчан, оставшихся в дивизии. Красноармейское прошлое самого Логвинова и большей части его отряда выделяло его от других отрядов. Повстанцы Логвинова не разделяли ни идей самостийности Кубани, ни Учредиловки. Они руководствовались лишь желанием отомстить обидчикам-комиссарам. Сам Логвинов отмечал: «банду мою не считайте совместно с другими. Я совершенно отдельно и никому не подчиняюсь, да и не буду подчиняться никакой власти».

Его отрядом осуществлялись налёты на поезда, идущие в Кисловодск, рынки, санатории, органы власти. Однако в отношении рядовых красноармейцев повстанцы проявляли великодушие. В остальном это был довольно типичный повстанческий отряд – как по отношению к властям, так и по методам борьбы. Согласно оперативным сводкам, численность отряда Логвинова никогда не превышала 150 человек. Помимо бывших красноармейцев, в состав отряда входили казаки станиц Суворовской, Баталпашинской, Бекешевской и Боргустанской.

Прекрасно зная тактику красных и имея широкую сеть осведомителей среди жителей станиц и совработников, он был неуловим для красноармейских отрядов, высылавшихся для его поимки. Посланный 4 сентября уничтожить Логвинова отряд 95-го кавполка во главе с командиром 48-й бригады Орловым попал в окружение и был разбит. Сам Орлов был ранен и зарублен, 8 красноармейцев попало в плен, потом их раздели и отпустили в Бекешевскую.

В конце концов, с 16 по 29 сентября 1921 года, была организована операция по ликвидации отряда Логвинова. Для этой цели из частей 39-й стрелковой бригады была создана ударная группа, которую возглавил командир 39-й бригады П. Блинов. Группа Блинова превышала более чем в 10 раз отряд Логвинова.

Блиновым был выработан план по ликвидации повстанцев. Суть его состояла в постепенном окружении Войскового леса и постепенном сжатии кольца вокруг противника.

Однако, продвигаясь вглубь леса, красноармейцы обнаружили 20 только что покинутых повстанцами хорошо оборудованных землянок, 35 лошадей, винтовки, патроны и другое имущество. Стало ясно, что противник, не приняв боя, спешно отошел на юг, и беспрепятственно ушел от преследования.

Блинов приходил к неутешительным выводам. Отряд Логвинова имел «живую связь» с бойцами 16 кавдивизии. Станичники поголовно сочувствовали повстанцам и предоставляли «самую точную информацию» о действиях отряда Блинова и всех видах снабжения».

Возвращение

Следует признать, что Логвинов был удачливым командиром. Все предпринимаемые красными войсками операции оказались напрасными. Понимая, что обозленный Блинов рано или поздно покончил бы с повстанцами (для этого у него были все возможности), Логвинов сам пошел на контакт с властями. Тем более, что после неудач красноармейцев Логвинов оказался на крайне выгодных переговорных позициях.

Сам Логвинов говорил о своем решении вполне в духе времени: «Столкнувшись лицом к лицу с белогвардейскими бандами, на положении каковых я очутился сам благодаря указанному случаю, я понял, что слепо перешел на сторону своих вековых классовых врагов, и то, что их целью являлось уничтожение октябрьских завоеваний, я осознал свою деятельность как отождествляющуюся с задачами своих врагов – задался целью немедленно перейти в ряды завоевавших советскую власть, искупить свою вину хотя бы собственной жизнью…».

Отправной точкой стал приказ об амнистии, изданный П. Блиновым 23 сентября 1921 года. Блинов вряд ли рассчитывал на успех – предыдущие попытки провалились, причем из-за Логвинова. Он действовал, скорее всего, в соответствии с установленным порядком. Однако на этот раз реакция была другой. Логвинов собственноручно пишет Блинову письмо, в котором сообщает: «Амнистия ваша меня лично не соблазняет, но людям может понравиться. Приказ прочитаю и даже посоветую многим идти к вам. В этом отношении поступлю честнее вас». Задиристый тон письма говорил, что Логвинов просто так сдаваться не собирается. «Еще, Блинов, вот что, брат, – писал Василий Григорьевич в конце письма, – много не хлопочи с ликвидацией, пока я не взялся за тебя. Живи-ка лучше помирней со мной, иначе я тебя разорю». После этого следовало вполне мирное «до свидания, дайте ответ».

Сделка

Логвинов сдержал обещание, провел сход и довел приказ об амнистии до своих бойцов. Результатом стала коллективная петиция «лесных» в адрес блиновского «Сводного экспедиционного отряда Баталпашинского Пятигорского района», составленная на следующий день после объявления приказа. В миролюбивом тоне повстанцы просили отсрочку на 9 дней под предлогом собрать всех желающих воспользоваться амнистией.

Смысл этой отсрочки заключался отнюдь не в «сборе желающих», для этого столько времени не нужно. Очевидно, что Логвинов, знакомый с законами революции, вряд ли испытывал какие-либо иллюзии и прекрасно понимал, что шансов остаться в живых у него и у его бойцов не было. Свой выход из леса Василий Григорьевич решил застраховать поручительством более влиятельного лица, нежели Блинов или Балахонов, которых он хорошо знал и которым, похоже, мало доверял. Помочь могло заступничество человека, имевшего не только военный, но и политический авторитет. Именно таким человеком был Семен Михайлович Буденный, занимавший в это время пост заместителя командующего Северо-Кавказским военным округом и, вероятно, лично знавший Логвинова. Был и человек, который мог помочь организовать переговоры – старый друг Логвинова военком Терской области Александр Беленкович. Именно он передал Буденному письмо. «Письмо было коротким, – вспоминал С. М. Буденный. – Логвинов убедительно просил, чтобы я встретился с ним. Утверждал, что никогда не был врагом Советской власти».

Встреча вскоре состоялась. Семен Михайлович говорит, что «это было на горе Чилик-два, что находится среди скал, неподалеку от Теберды». Отметив, что Советская власть не может простить дезертирство, и за это Логинов будет нести ответ по всей строгости революционного закона, Семен Михайлович добавил, что еще немало банд скрывается в горах, и, если Логинов поможет их уничтожить, этим искупит свою вину.

Наталья КРАТОВА.

Продолжение следует.