Мурат Боташев со своими работами

Мурат Боташев из аула Сары-Тюз – один из самых непубличных художников Карачаево-Черкесии. На выставке он представил несколько тематических работ, вызвавших живой интерес у посетителей галереи.

Самодостаточность художника

Три полотна, изображающие положительных и отрицательных персонажей Нартиады, достаточно красноречиво продемонстрировали зрителю художественно-образное мышление автора, то есть его способность трансформировать абстрактные идеи в визуальные образы.

Но лично я для себя отметила две характерные детали в картинах Мурата Боташева. А именно: интересную передачу художником пространства и световоздушной среды и присутствующий в его картинах розовый цвет – яркий и приглушённый одновременно, роковой, притягательный и инфернальный. Цвет, который я практически ни у кого из знакомых художников не встречала. Такие фокусные динамичные цвета могут создавать очень уверенные художники.

У Мурата Аскеровича Боташева эта самодостаточность явно вырабатывалась годами. Потому что ко многим художественным приёмам, в том числе к определённой цветовой гамме, оригинальному композиционному решению, эмоциональному посылу зрителю и другим художественным приёмам, которые усиливают выразительность, образность, убедительность картины, автор не приходит сразу.

Детство и взросление

Как же начинался путь нашего героя в живопись и искусство?

Родился Мурат Боташев в городе Орджоникидзе (ныне Владикавказ) в интернациональной семье. Отец его, зоотехник Аскер Оштамаевич Боташев, женился на осетинке-дигорке Замире Сосланбековне Галуевой. В этом браке родились два мальчика и девочка.

Семья некоторое время жила в Орджоникидзе, но потом переехала в Карачаево-Черкесию, в аул Сары-Тюз.

Мурат с детства увлекался рисованием и работой с деревом. Очень любил мастерить что-то своими руками, особенно после того, как в эти руки попала книжка «Сделай сам». Он и мастерил – планеры, самолётики, воздушных змеев, которых они с друзьями запускали в небо.

Когда после школы Мурат поступил на худграф пединститута в Карачаевске, в семье случилось горе – скоропостижно ушёл из жизни его отец. У матери, учительницы немецкого языка, которая пользовалась непререкаемым авторитетом в ауле, хватило мудрости и силы духа не уехать вместе с детьми к себе в Осетию. Она осталась на родине покойного супруга с детьми и со свекровью. Да и карачаевский язык Замира Сосланбековна знала уже прекрасно…

Мурат Боташев учился в вузе с увлечением. Пробовал себя в разных техниках и жанрах, выполнял карандашные наброски, рисовал натюрморты и пейзажи. Многое черпал из русской классической живописи. Особенно нравился ему Валентин Серов, который привлекал юношу своей смелостью в творческом поиске и экспериментами с формой и стилем.

Не меньше Мурата привлекали работы испанца Диего Веласкеса, его новаторская техника и эксперименты с цветом и фактурой, движение света и воздуха на полотне. Вдохновлял его и шведский художник Андерс Цорн, который работал в свободной, почти эскизной манере и широким мазком смело наносил краски.

К слову, смелость – это главный критерий, которым Мурат Боташев оценивает любого художника.

– Творческая смелость в искусстве очень важна, хотя и рискованна. Потому что ради создания чего-то нового и оригинального настоящий художник рискует многим, – делится Боташев. – Не менее важны жизненный опыт, теоретические знания и практические навыки, а также умение постоянно проводить анализ получаемой извне информации. Всё вместе это даёт запоминающийся эффект.

Мурату Боташеву производить эффект удаётся. Его работы – тому подтверждение. Хотя путь к пониманию особой миссии художника был долгим и нелёгким.

Путь мастера

После вуза Мурат Боташев год проработал в музее худграфа, затем решил работать на себя – на дворе стояли «лихие 90-е». Однако из творческой профессии молодой человек не ушёл – просто немного поменял вектор. Он стал выполнять на заказ детские колыбели, кровати, сундуки, двери, резные подносы и ритуальные гоппаны – большие круглые чаши с двумя ручками.

Его работы отличались большой художественностью и искусностью. Потому что те же колыбели он делал долблёнными, вручную выпиливая люльку из цельного куска дерева, затем так же вручную вырезал орнамент со всех сторон, закручивал ножки в спираль, выпиливал желобки… Кроватки у него получались как расписной терем – хоть царевича качай.

Сундуки же Мурата были больше похожи на средневековые ларцы – казалось, только подними крышку, а там свиток, перевитый ленточкой и скреплённый графской печатью.

А для изготовления подносов и гоппанов Мурат Боташев варил древесину, потом сушил, после чего приступал к обработке и оформлению дерева. Технология, собственно, общепринятая. Но у нашего героя был свой собственный узнаваемый художественный стиль, по которому его изделия можно отличить от множества других. Это филигранная ручная работа, прорисовка и выпиливание, вырезание самого тонкого, самого сложного фрагмента. Ни одной наклеенной детали и фурнитуры!

При этом живопись он не бросал. Писал пейзажи, экспериментировал с цветом, советовался с супругой, известной художницей Кулиной Кубановой. К слову, картины Мурата Боташева и Кулины Кубановой попали в международные каталоги «Тюркский мир» и «Туран».

– В живописи мы немного разные, – делится Мурат Аскерович. – Кулина очень открытая, она выплескивает эмоции ярко, в её работах много энергичности, динамичности, у неё смелые цветовые решения и экспрессивные мазки. Я немного другой…

Действительно, живопись Боташева более рефлексивная, иногда с уходом в мистику. Художник больше акцентируется на самоанализе, поиске нестандартных решений для раскрытия творческого замысла.

Именно таким – самоуглублённым, отрешённым, сосредоточенным – Мурат Боташев проявился в привлекшей моё внимание картине «Карашауай». Так зовут одного из могучих нартов. Выросший в ледниках Эльбруса, вскормленный его ледяными сосульками, Карашауай чувствует свою вечную связь с Эльбрусом: это его дом, его место силы. Верхом на своем верном коне Гемуда стоит он у самого края скал Бермамыта, играя на свирели. Бермамыт как будто парит в воздухе, и по этому воздуху летят к Карашауаю белые кони, сотворённые из снега и голубых льдов Минги-Тау. Кони-сны, кони-грёзы, кони-обереги… Трактовать эту картину можно по-разному, но интерес она будет вызывать неизменный, как это случается с работами всех талантливых людей.

У каждого художника свои мечты, но в целом они связаны с желанием творить, вдохновлять, оставлять след в мире и реализовывать свой потенциал.

У Мурата Боташева потенциал огромный. Он умеет преобразовывать внешние импульсы в собственное переживание, интерпретировать реальность и выражать своё отношение через искусство. Он владеет широким спектром эмоций, у него яркая способность к самовыражению и умение передавать свои переживания через художественные образы.

А главное – ему дано увлечь зрителя в свой горний, в свой возвышенный, немного мистический мир, в котором скалы Бермамыт парят в воздухе, а конь словно врос в скалу…

Добавим

Почти 20 лет посвятил Мурат Боташев теме Нартиады, по мотивам которой написал не одну картину. Но сказать, что он закольцевался в одной теме, нельзя. Боташев пишет натюрморты и пейзажи с натуры. На досуге работает с деревом – это занятие успокаивает, умиротворяет. Любит и тёплый дуб, и крепкий орех для рельефной резьбы, и покладистую вишню с её волнистой структурой. Любит ухаживать за фруктовым садом, в котором растут яблони, груши, сливы, абрикос, вишня. Мечтает провести большую персональную выставку.