Научный туризм объединяет жажду новых впечатлений с глубоким познанием мира, позволяя туристам не просто смотреть на достопримечательности, а участвовать в научных исследованиях, наблюдать за природными явлениями и общаться с учёными. Почему это становится трендом? Наш собеседник – директор по развитию бизнеса САО РАН Екатерина Филиппова.

– Екатерина Эдуардовна, ваша работа – на стыке науки, связей с общественностью и бизнесом. Какие задачи вы решаете?

– Каждый день я начинаю с того, что подсчитываю количество посетителей на БТА, в планетарии и на РАТАНе и количество денег, которые пришли в нашу кассу вчера по чекам. Это очень важно, потому что на основании этого я потом считаю зарплату людям. И такая простая рутинная работа позволяет видеть, как мы продвигаемся: вперёд или назад. Проведя анализ, мы решаем, как развиваться дальше. То, чем мы занимаемся, называется модным словосочетанием – научный туризм. Это интересное направление, но, к сожалению, для бюджетных учреждений непростое, ведь мы не имеем права получать гранты на развитие туризма. Это внебюджетная деятельность. Что заработали, то и тратим. Причём тратим мы не только на себя, на зарплаты или на приобретение каких-то новых материалов, но и на весь посёлок.

– А современная астрофизика интересна широкой аудитории, далёкой от науки?

– Конечно. Наш проект «Погружение людей в астрономию» очень успешен. Благодаря тому, что у нас есть БТА, РАТАН и планетарий, мы на целый день можем погрузить людей в астрономию. Кроме того, мы читаем лекции по звёздному небу, и после лекции наш специалист с помощью телескопа показывает людям космические объекты. Благодаря этому мы за один день можем объяснить, что астрофизика – наука основополагающая, мировоззренческая, фундаментальная. Человек, даже далёкий от науки, должен понимать, как устроен мир. Должен знать, что никакого ретроградного Меркурия не существует. Меркурий как вращался вокруг Солнца по своей орбите, так он это и делает, а с Земли кажется, что он ходит то влево, то вправо. Людям интересно узнать об окружающем мире. Кроме того, люди любят думать. И когда мы им рассказываем, в какой галактике мы живём, какова скорость света, они начинают что-то вспоминать, начинают думать, и им становится интересно.

– Как находите баланс между наукой и доступностью подачи информации для неспециалистов?

– Мы стараемся, чтобы наши специалисты-астрономы, которые проводят экскурсии, умели хорошо объяснить понятным языком. Если есть термин, они объясняют значение этого термина. И знаете, что интересно? Это идёт на пользу самим нашим экскурсоводам. Для них очень важно научиться хорошо говорить, понятно объяснять. К тому же они сами получают от этого удовольствие, становятся не только учёными, но и популяризаторами науки. Это Максим Юшкин, Алексей Медведев, Дамир Годельшин, Татьяна Соколова. Недавно появился Денис Чепель, который по первому образованию физик, а потом он стал врачом в Анапе и приезжал сюда как любитель астрономии. Я с ним познакомилась и пригласила его к нам на работу. Вот как раз он проводит лекции и экскурсии по звёздному небу. И он бросил свою врачебную практику, приехал к нам и стал работать астрономом. Короче, у нас отборные кадры, которые могут очень хорошо говорить и объяснить для неспециалистов непростую науку – астрономию.

– С какими партнёрами или фондами вы сотрудничаете?

– Мы сотрудничаем с Ассоциацией планетариев России. Это для нас очень важно, потому что в результате этого сотрудничества у нас появляются интересные проекты. Мы выпустили «Путеводитель по астрономическим обсерваториям Кавказа», в этом году мы его расширили, но, к сожалению, у нас пока нет денег его издать. Мы стараемся, с одной стороны, экономить, а с другой стороны, постоянно развиваемся. Если вы останавливаетесь в развитии, в современных условиях вы немедленно откатываетесь назад…

– Участвует ли обсерватория в международных проектах и как текущая геополитическая ситуация повлияла на эти связи?

– Повлияла, конечно. Если раньше наши сотрудники свободно ездили на международные конференции, сейчас это редкость. Тем не менее, на наших телескопах, и на БТА, и на ЦЕЙС-100, и на РАТАНе, всё равно наблюдают иностранцы. Они присылают научные заявки, наши астрономы для них наблюдают, потом они совместно обрабатывают результаты и пишут совместные статьи. Международное сотрудничество прекратить очень трудно. Всё равно учёные найдут способ, как просочиться, подать заявку, вписаться в наше расписание наблюдений.

– О каких открытиях вашей обсерватории вы рассказываете туристам?

– Ну, что такое наблюдательная астрономия? Для чего строят огромные телескопы или запускают дорогие телескопы в космос? Астрономы-теоретики создают теорию образования чёрных дыр или слияния чёрных дыр с нейтронными звёздами. Наблюдатели должны эту теорию подтвердить или опровергнуть. Вот задача наблюдательной астрономии.

Что было сделано в нашей обсерватории? В этом году у нас шестидесятилетие. Мы с Юрием Юрьевичем Балегой написали совместную статью об истории обсерватории, и там упомянуто о глобальных открытиях. В каких областях они сделаны? В области внегалактической астрономии, которая изучает далёкие галактики. Некоторые открытия сделал Игорь Дмитриевич Караченцев, наш выдающийся учёный. Он определил, что галактики разбегаются вовсе не с такой огромной скоростью, как считалось ранее. Далее его ученик Дмитрий Игоревич Макаров сумел определить вес местной группы галактик с достаточно большой точностью, это было сделано впервые в мире.

Что касается галактической астрономии, исследования которой проходят внутри нашей галактики Млечный Путь, учёные пытаются объяснить физические процессы в звёздах, понять, почему произошёл взрыв, почему затухание белых карликов происходит медленнее, если у них есть массивное магнитное поле. На РАТАНе открыто, что нейтрино рождаются в далёких радиогалактиках, когда в них происходит вспышка, оттуда вылетает огромное количество нейтрино, которое потом улавливается на Земле детекторами.

Кроме того, на радиотелескопе изучают микроволновой фон Вселенной – это та температура, которая осталась до настоящего времени после большого взрыва. Она составляет примерно два с половиной – три градуса Кельвина, то есть в космосе достаточно холодно. При большом взрыве температура была колоссальной, но Вселенная расширяется, и температура постепенно падает…

– Как сделать, чтобы научная деятельность и туристический поток не мешали друг другу? Например, строительство аэропорта…

– У нас защитная зона вокруг обсерватории, окружность диаметром 30 км вокруг башни. Этот круг захватывает и РАТАН. Внутри этой зоны не позволены никакие сооружения без разрешения обсерватории. Аэропорт решено построить за хутором Фроловским, где он не помешает нашим наблюдениям…

– Есть ли поддержка местных властей и какие планы хотелось бы осуществить?

– Министерство туризма КЧР нас поддерживает информационно, оно помогает нам делать рекламные материалы и участвовать в больших выставках. Например, я всё время езжу в Москву, участвую в выставках по гостиничному бизнесу и научному туризму, которые проходят в Крокус Сити-холле, и два раза в 25-26 годах мы участвовали в выставках на ВДНХ.

Ещё мы хотим начать плотнее работать с настоящими любителями астрономии, которые бы сюда приезжали со своими телескопами и могли бы наблюдать с нашей научной площадки. Или, например, мы ставим свой телескоп и подключаем его к Интернету так, что на нём могут наблюдать, например, москвичи. Это непростая задача. В мире такие площадки называются астрофермами. Мы очень хотим создать такую астроферму. Но на это нужны деньги.

– Если бы вы могли изменить один стереотип об обсерватории, что бы это было?

– Это стереотип о научном туризме внутри обсерваторского научного сообщества.

– То есть учёные относятся к туризму плохо?

– Плохо. Они не понимают, для чего это. Туристы им, видите ли, мешают, хотя это неправда. Я пытаюсь объяснить: «Ребята, а вам нравится, что у вас в квартирах тёплая вода течёт?» А это наша заслуга – мы ремонтируем котельную. Кроме того, у сотрудников-экскурсоводов есть возможность больше зарабатывать. Но есть научные сотрудники, которые, увы, категорически против.

Справка

Специальная астрофизическая обсерватория Российской академии наук (САО РАН) была образована в 1966 году. В настоящее время является крупнейшим российским астрономическим центром наземных наблюдений за Вселенной. Основные инструменты обсерватории – оптический телескоп БТА с диаметром главного зеркала 6 метров и радиотелескоп РАТАН-600 с кольцевой антенной диаметром 600 метров.