Андрей Подтелкин с любимым баяном

В Доме культуры станицы Преградной пахнет деревом и старым лаком. Андрей Васильевич Подтёлкин садится на стул, кладёт баян на колени и растягивает меха. Кабинет наполняется глубоким, тёплым звуком. Этот баян здесь знают все. Третий год Андрей Васильевич руководит народным казачьим хором «Урупчане», а с инструментом неразлучен с детства.

– Я с детского сада был влюблён именно в баян, – рассказывает он. – Когда на музыкальных занятиях наш преподаватель Александр Николаевич Белоусов брал его в руки, я не мог от него отвести глаз. Кстати, именно Александр Николаевич создал хор, которым сейчас руковожу я. Правда, тогда коллектив назывался «Урупчанка»…

С пяти лет Андрей просил маму отдать его в музыкальную школу – обещал ради этого учиться на одни пятёрки. Мама «сдалась», когда Андрей пошел в четвёртый класс.

– Меня учил Игорь Юрьевич Меньшиков. Он говорил: если музыкант хоть один день не позанимался, он уже на неделю назад откатился. Заниматься надо каждый день, даже в выходные. Хотя бы два часа, – рассказывает мой герой.

Окончив девять классов с отличием, Андрей Подтелкин в 1993 году поступил в Ставропольское училище искусств.

– С третьего курса меня забрали в армию. Служил сначала в учебном корпусе, потом в ансамбле песни и пляски «Пограничник Кавказа» в Ставрополе. Дальше перевели в Дагестан, а затем – увольнение, – вспоминает Подтёлкин.

После армии Андрей вернулся в Ставрополь – доучиться. Окончив училище, уехал домой, в Преградную. Шёл 1999-й год, Андрею был двадцать один. В родной станице он устроился учителем музыки в первую Преградненскую школу, которой отдал десять лет.

– Ставка у меня тогда была 680 рублей. Я думал: хотя бы тысяча – мне бы хватало, – смеётся он. – Времена меняются: сейчас и двадцати тысяч мало. У меня семья, дети уже взрослые: дочка окончила колледж, сын только поступил. У нынешней молодёжи потребности, конечно, совсем другие…

В конце девяностых Андрею приходилось искать любую возможность заработать. В семье он был старшим из трех сыновей, надо было помогать родителям. Держали скотину и огород – без этого было трудно. Он дополнительно вел кружки, подрабатывал и в других школах: в третьей Преградненской, Кызыл-Урупской, Урупской… Совмещал культуру и образование: бывало, работал в трёх местах сразу – где-то на половину, где-то – на четверть ставки.

Братья выросли и разъехались: один – в Санкт-Петербург, другой – в Подмосковье. Андрей остался.

– Я – домосед. Никуда не хочу, – говорит он. – Баянистов в районе мало. Пианисты есть – в основном девочки. Но пианино не возьмёшь под мышку. А баян – можно: взял, пошёл, сыграл в одном классе, зашёл в другой, в парке с детьми попел. Очень удобный инструмент – коммуникабельный и универсальный. На нём можно сыграть всё, что хочешь, – от джаза до классики.

Работать в Дом культуры нашего героя позвал Виктор Петрович Усов, тогда начальник отдела культуры. Хор несколько лет вёл Александр Николаевич Белоусов, но по состоянию здоровья ему становилось всё труднее. Андрей пришёл на помощь – работал концертмейстером. Позже хор возглавил Виктор Петрович. А теперь коллективом руководит сам Андрей Васильевич. Виктор Петрович теперь пенсионер и концертмейстер.

– Концертмейстер – это аккомпанемент и разучивание партий. В хоре есть баритоны, сопрано, с ними занимаются отдельно. Люди – непрофессионалы, нотной грамоты не знают, запоминают на слух. В этом главная сложность. Днём коллектив не соберёшь: кто на работе, у кого огород, скотина, покос. Репетируем вечером, после рабочего дня, – объясняет Подтелкин.

Сейчас в «Урупчанах» шестнадцать человек. Это единственный казачий хор в республике. Вокальные группы (меньше двенадцати человек) есть в станицах Кардоникской и Зеленчукской, а вот полноценный хор – один. Никто не берётся держать большой коллектив.

– В нашем хоре люди разного возраста. Есть совсем юный участник – пятиклассник, внук Елены Фроловой, участницы хора. Была у нас и старшеклассница – уехала учиться, но надеемся, что вернётся. А так в основном пенсионеры. Они говорят: «Андрюша, пока ноги ходят, будем с хором», – улыбается музыкант.

Недавно хор вернулся из Майкопа с межрегионального конкурса и привёз диплом второй степени. Андрей Васильевич называет эту награду выстраданной: за ней – вечерние репетиции, голоса, которые не всегда слушаются, и песни, которые ищут все вместе.

В кабинете у него десяток баянов, большинство нерабочие.

– Вот этот баян шестидесятых годов – рабочий. Мы приобрели его не так давно. Друзья из Ставрополя позвонили и сказали, что в Краснодаре продаётся хороший инструмент. Я сам его немного отремонтировал – этому в свое время немного научился у Игоря Юрьевича – мой педагог был еще и хорошим мастером. Инструмент цельнопланочный, с латунными планками, тяжёлый, но очень звучный, – делится Андрей Васильевич.

Есть ещё тульский. Он, по мнению музыканта, тоже хороший, но глуховатый. Не дожидаясь просьбы, Подтёлкин снова растягивает меха. Кабинет наполняется музыкой. Он играет, чуть склонив голову, и видно: они с этим баяном понимают друг друга без слов.

Андрей Васильевич играет эстраду и джаз. Он не раз участвовал в конкурсах и всегда приезжал с наградами. Грамот много, а званий нет – «не дорос ещё, мал», смеётся баянист.

В роду Подтёлкиных все водители: деды, дядьки, отец работал на хлебовозке. А он – музыкант.

– Я – белая ворона, – говорит Андрей Васильевич. – Музыкантов у нас в семье никогда не было.

Но именно эта «ворона» сегодня держит станичную песню. Голоса стариков и подростков. Звон старых латунных планок.

Планов у него много. Расширять репертуар, привлекать людей. Нужен новый инструмент. А ещё ему хочется, чтобы у хора был свой инструментальный ансамбль: бас, балалайка, домра. Чтобы песня звучала объёмно, живо.

– Мы слушаем, как поют в Волгограде, в Саратове. Одна и та же песня везде звучит по-своему, – делится Андрей Васильевич. – И у нас – по-своему, по-станичному.

Добавим

Совсем недавно хору помогли с компьютером и принтером.
По словам Подтелкина, без компьютера сложно: послушать записи, разложить по голосам, выбрать, как споют именно они. Андрей Васильевич надеется, что район когда-нибудь разбогатеет и на народное творчество дадут больше. Но даже если нет – он всё равно будет приходить в Дом культуры, садиться за баян, собирать своих шестнадцать вокалистов. Искать новые голоса, которые нельзя спутать ни с кубанскими, ни с ростовскими. Потому что знает: пока он растягивает меха, хор «Урупчане» будет петь.