«Жизнь не те дни, что прошли…»

15 января в 06:03
4 просмотра

В Учкекен я поехала, чтобы встретиться с заслуженным учителем России Хаджат Юнусовной Кубаевой, с которой не была знакома, но о которой наслышана не первый год, в частности, о том, что она является символом гуманитарного знания района…
Мечта о профессии педагога зародилась у Хаджат еще в детстве и не оставляла ни на минуту. А детство и юность пришлись на депортацию.
Вы думаете, что в депортации, несмотря на все ее ужасы, не было радостных, веселых дней? Вовсе нет. Послушайте вместе со мной Хаджат Юнусовну.
– Наша семья попала в село Военно-Антоновка Киргизской ССР. Село было многоциональное, дружное, шумно веселое. Жители одной улицы знали друг о друге столько, сколько в городе неизвестно даже близким родственникам. В хорошем смысле этого слова. Именно там я впервые услышала в исполнении девушек, возвращающихся с поля, русские народные песни и навсегда полюбила их.
У меня были великолепные учителя, люди, которые могли удивляться нашим детским мыслям, ценить в нас собеседников, не сомневаясь, что мы интересны. Это Аскер Маулиевич Кочкаров – историк, впоследствии известный журналист, Хусеин Шогаевич Джубуев – преподаватель физкультуры…

В Учкекен я поехала, чтобы встретиться с заслуженным учителем России Хаджат Юнусовной Кубаевой, с которой не была знакома, но о которой наслышана не первый год, в частности, о том, что она является символом гуманитарного знания района…
Мечта о профессии педагога зародилась у Хаджат еще в детстве и не оставляла ни на минуту. А детство и юность пришлись на депортацию.
Вы думаете, что в депортации, несмотря на все ее ужасы, не было радостных, веселых дней? Вовсе нет. Послушайте вместе со мной Хаджат Юнусовну.
– Наша семья попала в село Военно-Антоновка Киргизской ССР. Село было многоциональное, дружное, шумно веселое. Жители одной улицы знали друг о друге столько, сколько в городе неизвестно даже близким родственникам. В хорошем смысле этого слова. Именно там я впервые услышала в исполнении девушек, возвращающихся с поля, русские народные песни и навсегда полюбила их.
У меня были великолепные учителя, люди, которые могли удивляться нашим детским мыслям, ценить в нас собеседников, не сомневаясь, что мы интересны. Это Аскер Маулиевич Кочкаров – историк, впоследствии известный журналист, Хусеин Шогаевич Джубуев – преподаватель физкультуры… Наверное, они предопределили выбор мною профессии куда больше, чем масштабные перемены в жизни моего народа (на дворе был памятно – ликующий 1957-й), или в связи с этим – зигзаги личной биографии. А какие чудесные, настоящие школьные друзья были у меня в Военно-Антоновке!

Забегая вперед, скажу, что спустя 20 лет Хаджат Юнусовна поедет в Сренюю Азию, как на свидание с собственным детством, к своей подруге Тане Бурлаковой, а, вернувшись, скажет: «Ты всегда мне будешь сниться – небо детства…»
Хаджат продолжает свой рассказ и говорит об этом так, как будто вчера все случилось:
– После окончания школы я поступила на филфак Киргизского госуниверситета. Никогда не забуду, как, не найдя в списках поступивших свою фамилию, стала горько плакать. Рыдала до тех пор, пока кто-то не подвел меня к стенду и не ткнул пальцем в мою фамилию…
Ореол студенческого братства и молодости неуловимо овевает мою собеседницу: «Словом, чудо! Зачислена с общежитием. Комната на семь человек. Сдружились раз и навсегда. Вместе на лекции, вместе в столовую, в кино. Все семеро были влюблены в Рыбникова, Тихонова, Стриженова. Последнему после просмотра фильма «Пиковая дама» до полуночи сочиняли восторженное письмо и, даже знаете, ответ получили. Все семеро посещали хор, которым руководил заслуженный артист СССР Костромитин и благодаря которому мы поняли: классическая музыка – это пища и для сердца, и для ума. А еще полюбили романсы. Спокойные, светлые – красоты природы, трель соловья, шум деревьев, но сколько в них душевных страданий, скрытых тревог, печали и мук… Посещали также факультатив по дирижированию школьным хором… Дипломы нам вручали в оперном театре, и мы, соответственно, нарядились – белые платья, белые ажурные перчатки, белые босоножки…
Может, мне еще и оттого комфортно было во время учебы, что со мной в университете учились землячки, одаренные во всех областях – от биологии, физики до музыки и литературы, и ставшие впоследствии именитыми людьми и профессионалами своего дела. Это Халит Борлаков, Ахмат Эркенов, Афериза Биджиева, Азрет Боташев, Али Узденов, Осман Узденов, Сима и Римма Ортабаевы, Назифа Кагиева, мой брат Борис Кубаев…
1961 год. Диплом у Хаджат, подающей большие надежды, на руках. Красавица. Талант. Невеста на выданье. В университете педагоги только на продолжении учебы и настаивают. А она мечтает поехать, как многие ее однокурсники, на целину, на бесплодные незасеянные поля, чтобы снова и снова шагать по их скрипучей пыли и острым воронкам, строить города, школы… Но человек, как известно, предполагает…
Хаджат возвращается на родину и начинает преподавать русский язык и литературу в Учкекенской СШ № 1.
В одной из своих книг известный педагог Оствальд писал: «Ученые бывают двух типов: ученые – классики, которые живут исключительно в мире идей, не видя людей, вернее, не обращая на них внимания, они любят больше свой кабинет и лаборатории, отгороженные от суетного мира; и ученые – романтики, которые видят свои идеи в людях, не отрывают людей от идей, стремятся обогатить свои мысли через посредство живого общения с коллегами».
К этому второму типу ученых – романтиков, в данном случае – педагогов, на мой взгляд, принадлежит и моя героиня, с одной лишь разницей – она очень любит свой кабинет, который с первых же дней кто-то окрестил «Литературной гостиной».
Школьная программа не удовлетворяла Хаджат Юнусовну с первых же дней. Она была тесна, хотелось раздвинуть ее рамки.
– Знания, не согретые сердцем, не согретые сильным душевным переживанием, в чем-то неполны. Это я поняла, еще будучи практиканткой. Практику проходила в одной из лучших школ Фрунзе. Проходили «Мцыри». А надо ли говорить, какой гнев, сарказм в этих мцыриевых глухих ударах ямба? Будто гневный водопад замерз на лету… Читаю отрывки из поэмы и вдруг слышу всхлипывания. Плакала девочка за последней пар-той… Я до сих пор ее помню, ее переживания о судьбе юноши… И поняла, дети лишь тогда поймут красоту русского языка, величие нашей замечательной литературы, когда в преподавании будут использованы элементы театра. Согласитесь, как бы ни была хороша книга, при чтении теряется многое: сосредоточенное волнение зала, та особая эмоциональность переживания, которая увлекает нас на драматических представлениях.
Поначалу в нашей «гостиной» мы любовались очарованием ораторских манер как учеников, так и педагогов, затем постепенно перед глазами стали возникать эскизы декораций, отдельные мизансцены…
Так в Учкекенской СШ № 1 начались театрализованные представления, которые стали знаменитыми не только в районе, но и в стране (но об этом чуть позже). Обнаружив талант и артистизм многих учеников, Кубаева с детьми инсценировала ключевые эпизоды произведений Фонвизина, Пушкина, Лермонтова, Толстого, Тургенева, Гоголя, Чехова, Крылова, Короленко, Некрасова, Фадеева, Есенина…
– Многократные репетиции развивают память: дети непроизвольно запоминают весь сценарий. Инсценирование реализует потенциальные возможности наших детей. Вот пример. Одну из встреч в нашей «гостиной» мы назвали «Театр Шекспира». В «Гамлете» Лаэрта должен был сыграть ученик из другой группы, «своих» артистов не хватало. Коллега предостерегла меня: подведет. И каково же было ее удивление; мальчишка отлично владел не только шпагой, но и русским языком. А в «Укрощении строптивой» «наша» Катарина дала такую пощечину Петруччо, что у него щека вмиг побагровела. «Вот это вошла в роль!» – смеялся зал.
– Хаджат Юнусовна, смотрю ваш театральный фотоальбом и диву даюсь: откуда все это: фраки, длинные платья, веера, старинные костюмы?
– Это мое глубокое убеждение: смертный грех на совести того педагога, кто натаскивает ученика на формальность – формальная дисциплина, формальная скромность, формальная честность. Наш театр, если можно так сказать, формальностью не страдает. К примеру, в «Гамлете» дети не просто махали самодельными шпагами, а фехтовали по-настоящему и настоящими шпагами. Их обучает заслуженный мастер спорта по пятиборью Аттыла Темботович Кубаев. Балкон Джульетты, действующий фонтан, школа Дюшена («Первый учитель» Айтматова), тюремные камеры («Молодая гвардия»), то есть декорации – плод коллективной фантазии. Обязательный агитационный момент – участие во всем самого учителя. К примеру, я не только пишу сценарий, но и «была» княгиней Лиговской, графиней Ростовой, Марией Алексеевной Ганнибал – бабушкой Пушкина.
Говорят, лучшая проверка – проверка зрителем. Когда ученики Кубаевой выступают в ролях Ивана Грозного, Мазепы, Лжедмитрия, Марины Мнишек, «гостиная» всегда переполнена. А ведь мимо какого исторического материала могли пройти дети равнодушно, даже не подозревая о его существовании, если бы не было Кубаевой!
Сенсацией для педагогической общественности страны стал всероссийский семинар, посвященный 150-летию со дня гибели М.Лермонтова, который прошел в «Литературной гостиной» СШ №1.
Счастливым и триумфальным сюжетом стало представление из двух частей – «Ты один свет очей моих» и «Из пламени и света рожденное слово!»
В этот день «игралась» свадьба старшей сестры Бэлы («Герой нашего времени»), можно было увидеть Тамару, к которой «прилетел» Демон, и поразиться костюмированной дотошности и верности тексту, ахнуть, увидев Лермонтова, проездом навещающего Нину Чавчавадзе, и который раз ахнуть, когда «вдова Грибоедова» снимет со стены кинжал мужа и подарит поэту, а из-за кулис прозвучат стихи невиданной печали, душевной красоты и силы:
         Лилейная рука
        тебя мне подарила
        В знак памяти в минуту
        расставанья,
        И в первый раз не кровь
        вдоль по тебе текла,
        Но светлая слеза –
        жемчужина печали.

Отзывы превзошли все ожидания. «Мы живем в Москве, где ребятам доступно все – Ленинская библиотека, музеи, театры, исторические памятники, консерватории. Но, поверьте, нам до вас далеко! Скользнуть безразличным взглядом в этой гостиной нельзя ни по чему! Какие костюмы! Какие декорации! Какая дикция, какое владение русским языком!» – то и дело восклицала директор специализированного литературного института из Москвы.
Кстати, о русском языке. Кубаева и преподаватель – русист, каких поискать. Во всяком случае, когда возникают сомнения в написании того или иного слова, многие обращаются за помощью именно к ней. Тонкость лексики и словообразования, орфографии и фразеологии – Хаджат Юнусовна воспитывает стилистический слух, как воспитывают слух музыкальный у детей…
Впрочем, говорить с ней можно на любые темы, и ученики слишком широко пользуются этим правом. Уроки в ее классе – будь то литература или русский – представляют собой ряд оживленных бесед, пересыпанных оригинальными сопоставлениями, меткими замечаниями, неотразимыми обобщениями.
…Каждый из нас переживал моменты выбора будущего – учебы, работы, и у каждого были люди, помогавшие ему сделать этот важный шаг. Для многих выпускников Учкекенской СШ № 1 таким человеком была и есть Хаджат Юнусовна Кубаева.
– Да разве можно было плохо учиться у такого педагога, как наша Хаджат Юнусовна? – считает мать пятерых детей Алина Аджиева, которая в свое время в театре играла Полину Виардо и Алену Дмитриевну («Песнь про купца Калашникова»). Теперь вот за своих спокойна, потому что их детство, надеюсь, будет похожим на мое…
– Работать с детьми – не трактор в одиночку из болота тащить. Мне повезло, я работала и продолжаю работать с удивительными людьми, пытаясь разгадать секрет их мастерства и перенять опыт. Это, к великому сожалению, ныне покойные Магомет Чотчаев, Аминат Кубанова и, к вящей радости, живые Адемей Хапаев, Лиля Штерц, Екатерина Кипкеева и многие – многие другие, – говорит Кубаева, явно мучаясь мыслью, что не может всех «многих – многих» назвать поименно.
Прощаясь с Хаджат Юнусовной, спросила: «Знаю, что у вас несчетное количество грамот, наград. Знаю, что относитесь к ним с олимпийским спокойствием: дали – большое спасибо. Знаю, что любите поговорку: жизнь не те дни, что прошли, а те, что запомнились. В связи с этим такой вопрос. А что запомнилось еще помимо учеников, коллег, словом, помимо работы?»
– Что запомнилось? – рассмеялась. – Вальс с министром образования РСФСР, разумеется, с тогдашним, после завершения IV съезда просвещения, высшей школы и научных учреждений; встреча с Гагариным и Терешковой, до сих пор храню их автографы; посещение урока по «Войне и миру» профессором Липаевым, автором методических пособий, и его автограф: «Спасибо за удовольствие, доставленное на вашем уроке…», поздравление редактора «Учительской газеты» Парфеновой, когда мне присвоили звание «Заслуженный учитель школы РСФСР»…

НА СНИМКАХ: Хаджат КУБАЕВА; фрагмент

театрализованного представления.

Аминат ДЖАУБАЕВА
Поделиться
в соцсетях