Это солнечное утро, приправленное августовским зноем, житель микрорайона «Бирлик» г. Карачаевска Арасул Курджиев встретил озабоченно: опять сошлись не на жизнь, а на смерть кичливые петухи в курятнике, «капризничает» давильный пресс, а сбор винограда не за горами…

Вплотную, основательно заняться фермерством Арасула Курджиева подтолкнул его любимый афоризм: «Верь в то, что для тебя нет ничего невозможного». Впрочем, он руководствовался им всю жизнь, как и вся его семья, которая во все времена мыслила не проблемами, а возможностями. И как итог: старший брат Чора – крупный бизнесмен, две сестренки: Фатима и Разият – также бизнес-вумен, только одна в Черкесске, другая на Украине, откуда родом русский зять.

Сначала Арасул стал разводить коз. Как-то я по-соседски спросила его: «Чем тебе приглянулись козы? Не безропотные овцы, не покладистые лошади, а именно строптивые, непредсказуемые козы, которые, только замешкайся, в два счета обглодают любое дерево, любой кустарник, словом, обнесут любой сад – огород, и он, как правило, будет не твой».

Арасул лишь рассмеялся: «Знаешь, есть такая пословица: «Лучше круглое катить, чем плоское тащить». Так вот, козы и есть то самое «круглое». Да, они и прожорливые, и наглые, но для них не нужно искать участки для сенокошения и выпаса, они всегда и везде найдут себе корм, будь то отвесный каменистый склон или чей-то брошенный огород…»

– Брошенный огород? Мало верится, что потом не оберешься проблем.

– Разумеется, не без этого, но мы, имею в виду жителей двух микрорайонов Карачаевска – Бойни и Бирлика, проживающих по обе стороны реки, но тесно общающихся между собой благодаря кладке, построенной в приснопамятные времена работниками Карачаевского мехлесхоза, – представители той формации, для которой «хороший сосед лучше дальнего родственника». По обе стороны реки каждый третий-четвертый кто – козовод, кто – овцевод, кто – пчеловод… Словом, кто во что горазд. Проштрафился кто из нас благодаря своим подопечным – по головке, конечно, никто не погладит, но и какому-либо тяжкому наказанию, а тем паче оскорблению, не подвергнут ни при каких обстоятельствах…

– Хорошо, а как быть с другим, ставшим нарицательным, присловьем: «Пользы как от козла молока…?»

– Так то же про козла, а не про козу.

– Пусть даже про козу, это тоже в строку, если знать, что выход молока у нее мизерный по сравнению с коровьим, и само козье молоко, как и козье мясо, на любителя.

– Ты будешь смеяться, но козье молоко – это такое прибыльное дело, что все остальное теряется в рыночной дали, прибавь сюда востребованный на Кавказе, как нигде, козий пух, минимальный падеж скота и максимальный приплод. Впечатляет?

Конечно, впечатляет. Но прошло время. И стала я замечать, что давненько не вижу вечно важничающего козла Ваську, шествующего впереди стада, как и всю его «паству».

– Я немного приболел, – объяснил Арасул, – и коз – порядка 60 голов – перепоручил на время своему двоюродному брату. А сам стал подумывать о более легком задании на завтра для себя. Точнее, стал куда больше времени уделять птицам, которые у меня не переводились никогда. Сама знаешь, к курам повсеместно отношение крайне практичное – лишь бы неслись хорошо. Красоту и чистоту породы в них мало кто ищет. Мне же всегда хотелось держать на своем дворе не только несушек – простушек, но и породистых птиц, экзотических, если хотите, так сказать, «для души».

– А как семья отнеслась к таким разительным переменам?

– Дочки Умма и Ангелина не то что роптали, они возмутились, потому что птичий двор и Зеленый остров, где мы частенько вместе по выходным пасли наших коз, – это небо и земля, а потом, куриный распев по утрам под окном кого хочешь из себя выведет. Но когда по двору стали разгуливать павлин с веером хвостового радужного оперения, кохинхин, напоминающий важного рыцаря, излучающего силу и спокойствие, хрупкая голошейка, получившая свое название из-за длинной тонкой шейки, начисто лишенной оперения, осанистая цесарка, гамбургский голландский петух, куда все делось!

Взглянув на новых подопечных Арасула и убедившись, что они упитанны, бодры, здоровы, спросила: «Откуда такие познания в содержании и разведении птиц, причем далеко не простых?»

– Пословица гласит: «Нехитрое дело попасть ногою в проложенный след, гораздо труднее прокладывать самому». Разумеется, я не первопроходец, и книг по орнитологии не читаю, потому что они по определению могут дать лишь общие рекомендации и указания, а вот в Интернете – сегодня все живут в гаджетах – можно получить полезную информацию. Впрочем, ее невзначай можно получить где угодно: в такси, магазине, лежа на больничной койке…

Слово «больница» прозвучало не всуе. В этом году Арасулу в Астрахани сделали сложнейшую операцию на сердце. И без того стройный, высокий, как тополь, мужчина сильно исхудал, то и дело прикладывает руку к сердцу, но на лице его постоянно светится веселая белозубая улыбка, которую согнать не может ничто: ни квохтанье кур, ни беззлобное ворчание его четырех любимых собак – устрашающих размеров алабаев.

– Арасул, коль уж тебя не могут вывести из себя эти куры, а они считаются самыми шумными птицами, позволь заметить, что по шумности их давно переплюнули гуси.

– А кто сказал, что в нашем хозяйстве нет гусей? Дело в том, что они мне по душе с детства. Я помню, как мои родители осенью пускали их в сад-огород, дабы гуси смогли полакомиться всем опавшим на землю урожаем и заодно обогатить землю органикой. Гуси подбирали все с земли, а потом начинали с ходу, на лету, срывать яблоки, груши уже конкретно с деревьев, и на этом их пиршество заканчивалось. И потом, если куры – это яйца и мясо, то гуси – это и мясо, и пух, и жир, и перья. А дивная гусиная печень, которую с руками оторвут на рынке гурманы – любители фуа-гра? Беспокоило лишь одно: гуси – такие же по сути охранники своей территории, как и собаки, а территория-то, почитай, на всех одна, следовательно, мира между ними никогда не будет. Но нет. Вон, смотри: из миски алабая Джигита поочередно лакомятся то индоутки, то гуси, то орловские ситцевые мясо-яичные куры, бывает, налетают все вместе, стадный инстинкт и птице присущ…

Я увидела не только эту благостную картину. Мне довелось увидеть бои двух петухов бойцовской породы, которые, если бы их не разнял Арасул, бились бы до последней крови, что они частенько и делают, если поблизости не окажутся хозяева. А еще я потолкалась в пестрой куриной толпе, но никто не расступился, не потеснился, не дав мне шанса на хороший групповой снимок… Но зато невозмутимо позировал Джигит. И глядя на то, как малышка Ангелина запросто обхватывает за шею Джигита, а потом и вовсе виснет на нем, спрашиваю: «А на незнакомого человека, к чужому человеку могут броситься эти «крошки» по своей инициативе?»

– Если только человеку грозит опасность и ему надо помочь. Знаю, в это трудно поверить, но у алабаев не только, как гласит Интернет, и под каждой строчкой я подписываюсь, самые выдающиеся бойцовские и охранные качества, но еще они обладают высоким интеллектом и легко поддаются дрессировке.

– Правда, наши собаки Джигит, Добар, Буйнак и Симба к нам попали не щенками, – решила поддержать наш разговор хозяйка дома Джемма (в девичестве Биджева), – все они – выброшенные на помойку своими хозяевами собаки. Джигита, например, насколько нам стало известно, привезли из Турции двухмесячным малышом, «натаскали» на собачьи бои, а когда в одном из боев была повреждена передняя лапа, его просто-напросто выкинули на улицу… Но девчонки в нем души не чают.

– Я слышу лай за той закрытой дощатой перегородкой, там, надо полагать, злобную собаку держите?

– Да нет, ее Арасул привез вчера, и мы думаем над тем, где и как ее «прописать». Точнее, где поставить ему будку.

– Где он находит их?

– Нахожу я на свою голову, – смеется Джемма. – Сколько раз давала себе слово: прочитала сообщение в сети о какой-либо бездомной несчастной собаке, молчи в тряпочку. Куда там – я тут же об этом расскажу Арасулу, а он тут же засобирается в дорогу…

– Такое огромное беспокойное хозяйство, что не могу не спросить, где и как находите время распорядиться плодами своего труда?

– На рынке не стоим, – отвечает Джемма, – есть птицы у Арасула, которые представляют интерес для науки, потому у нас часто бывают сотрудники Тебердинского заповедника. Их, кстати, всегда интересовали и наши козы. Часто навещают нас практики, занимающиеся разведением всяких пород, скажем, брамов, фазанов, галанов, кревкеров. От просто покупателей нет отбоя…

– Арасул, в общем, я поняла, в вашей семье, в вашем хозяйстве для всех обитателей всегда найдется доброе слово и вкусный обед. Но вот кого бы ты хотел, помимо птиц, поставляющих к столу продукты (яйца, мясо) да радующих глаз необычным оперением, гребнем, клювом, хвостом и далее, с вариациями, видеть на своем птичьем дворе?

– Я бы не отказался от семейной куриной парочки аям-цемани, которая обитает в Индонезии и знаменита тем, что все ее естество – оперение, внутренние органы, мясо, кости, словом, все, за исключением крови и печени, имеет черный цвет…

– В связи с этим я желаю нам…

– Да, но при чем здесь ты?

– Не дослушал. Желаю тебе, будучи в здравии и полным физических и душевных сил, посетить Индонезию и привезти оттуда вожделенную парочку, а мне, соответственно, написать об этом подробный репортаж!