День республики № 30 от 22.03.2022

Живое время Марии Байчоровой

11 марта исполнилось 85 лет со дня рождения нашей землячки, истинного подвижника науки, патриота своей большой и малой родины

4 апреля в 10:56
 просмотров
Ее всегда интересовала история
Ее всегда интересовала история

Ее имя носит сегодня историко-культурный и природный музей-заповедник, директором которого она являлась долгие годы. 16 марта мы отметили скорбную дату – ровно 22 года, как Мария Османовна ушла от нас… Но сегодня мы хотим вспомнить её – молодую, живую, страстную женщину, практически с нуля создавшую республиканский музей.

«Гаснут на земле
Волны без следа,
Ветер без следа улетает…
Разве человек может навсегда
так уйти, как облако тает?»

«В Уразу умирают только праведники…»

Мое личное знакомство с Марией Байчоровой состоялось в 1993 году, когда только что открылась студия телевидения. Она была уже совсем седой, глаза её странно, подслеповато щурились из-под толстых линз, делавших и без того большие карие глаза запредельно огромными, какими-то потусторонними. Она узнала меня и достаточно бестактно посетовала, что наше телевидение просто ужасно, «разве такого мы ждали?», а потом горестно поведала историю своей клинической смерти. В 1989-м она была там, за чертой жизни, почти 17 минут…

Там бы и осталась, если бы не молоденькая врач-реаниматолог (она почему-то отметила – «еврейка»), у которой Байчорова, оказывается, была первой пациенткой. «Это у них дурная примета, если первый больной умрёт. Вот она меня и вытаскивала. А больше шести минут реанимировать нельзя: в мозгу наступают необратимые изменения…» Я улыбнулась, а она, неожиданно подняв на меня проницательные умные глаза, мягко продолжила: «Да, многие говорят, что я – того… Знаешь, отчасти правда. Я стала многое забывать. И порой жалею, что выжила. Мне сказали, что, умри я в тот день, попала бы в рай. Это был праздник, по-нашему – Ураза. Старики говорили, что ворота рая в этот день распахнуты. Но… понимаешь, Олечка, в Уразу умирают только праведники…» Я снова улыбнулась. «Но я многое поняла, – сообщила она мне доверительным полушепотом, – и в этом году, знаешь, я держала пост…»

…Эта встреча, подобно вспышке, вспомнилась мне семь лет спустя, когда в разговоре с Зухрой Тулпаровой промелькнуло сообщение: «Знаешь, Байчорова умерла. Директор музея. Повезло ей…» С немым изумлением посмотрела на собеседницу: «Повезло?» Мне пояснили: «Все мусульмане мечтают умереть в этот день. Ведь была Ураза…»

«Въедливая до невозможности…»

Мария родилась в многодетной семье в станице Сторожевой, откуда вся семья и была выслана в 1943-м в село Калиновка Фрунзенской области, где она окончила школу и поступила во Фрунзенское медучилище. В республиканском музее, ее детище, сохранились ветхие документы тех далёких лет. На пожелтевших страницах мелькают ее школьные четвертные оценки, в основном «пятерки». Здесь же – похвальные листы с портретами вождей, свидетельство об окончании медицинского училища и зачётная книжка Киргизского государственного медицинского института. Записи в ней обрываются после окончания первого курса в 1957 году. Когда карачаевцам разрешили вернуться на родину, она уехала вместе со всеми, бросив институт. В Черкесске вскоре устроилась на работу санитарным врачом, а вскоре была избрана секретарём комсомольской организации. Деятельная и «въедливая до невозможности», как вспоминают друзья тех лет, она сумела быстро оживить комсомольскую работу. Великолепные организаторские способности, аналитический ум, разносторонние интересы привлекали к ней внимание. Ее заметили, и в 1960 году Виктор Киняпин, первый секретарь Черкесского горкома комсомола, пригласил её на работу, в 1964 году она была направлена начальником отдела кадров в Горпродторг.

В это время она познакомилась с Ларисой Симуш, заместителем председателя горисполкома по вопросам культуры, которая была немало удивлена эрудиции и организаторским талантам Байчоровой. Мария Османовна к этому времени окончила историко-филологический факультет Ставропольского государственного педагогического института. Почему выбрала истфак? Тамара Серикова, её подруга, свидетельствует, что интерес Байчоровой к истории был неподдельным: «Она интересовалась и древней историей, и историей Средних веков, и особенно историей ислама. Никогда не афишировала этот факт, да и опасно это было, но, кажется, в её родне были эфенди, бывшие раньше самыми образованными людьми в аулах. Сама она была одержима жаждой знаний: читала запоем. Всю жизнь предпочитала не съесть кусок хлеба, но купить нужную книгу, и все стены её однокомнатной квартиры были забиты книгами».

Лариса Симуш и порекомендовала руководству кандидатуру Марии Байчоровой на должность директора местного краеведческого музея в 1970 году. Её утвердили.

«Если разобраться, гениальная была женщина…»

Назначению Байчорова обрадовалась. Личный интерес к истории, к музейному делу, к антиквариату жил в ней всегда, теперь же он получил мощнейший импульс. Она методично и планомерно набирала команду профессионалов, предъявляя к претендентам жесточайшие требования. Все, от её заместителя, научных работников и фондовиков до техничек, ощутили себя частью единого слаженного механизма. Для неё не существовало личных причин, больных детей, карантинных детсадов. Только смерть могла быть достаточным основанием для неявки на работу или отказа ехать в командировку. Обычными были работа по ночам, многодневные выезды в районы, крайнее презрение ко всем, кто проявлял малейшую некомпетентность, лень, несобранность. Если раньше работники музея просто ждали, когда кто принесёт новые экспонаты, то теперь проводились планомерные экспедиции, постоянно пополняющие фонды. Экспозиции строились на основании исследований Евгении Алексеевой. Перед открытием выставок сотрудники не спали ночами.

Да, работать с Байчоровой было нелегко, многие обижались, не выдерживали нагрузок. Но замечали и другое. При ней к музею стали относиться серьёзно на самых верхах, постоянно открывались новые выставки. В 1970-х-1980-х годах фонды музея выросли с 11,5 до 70 тысяч единиц хранения. Сегодня все, кто помнит те годы, улыбаются: «Крови она нам, конечно, попортила. Но, знаете, это было живое время. При ней не было ничего застойного, все крутились как белки в колесе, но в итоге был наработан такой багаж и знаний, и опыта, и фондов, что ничего подобного уже, наверное, не будет… Если разобраться, гениальная была женщина…»

О личном…

Она не создала семьи. Отчасти потому, что была влюблена в работу, а отчасти – по тому извечному свойству мужского пола, которое заставляет его представителей избегать женщин большого ума. Но в ней никогда не ощущалось ни уныния, ни пессимизма. Будучи всю жизнь «жаворонком», она начинала «клевать носом» уже в восемь вечера, но поднималась в четыре утра, выгуливала любимую овчарку, посещала бассейн и приступала к делам. Умела неплохо готовить, отдавая предпочтение блюдам национальной кухни, следила за модой и могла за одну ночь из двух купленных где-то платков сшить блузку, была гостеприимна и хлебосольна.

Титанический многолетний труд вконец подорвал её здоровье. В 1989 году Мария Османовна заболела. Если бы не Умар Темиров, ей бы и не выжить. Много лет диагноз ставили неправильно, и только во время лечения в Москве удалось определить заболевание легких.

И она выжила. После болезни зрение сильно упало – до плюс 13 диоптрий. Но и полуслепая, порой еле двигающаяся Байчорова всё равно приходила в свой музей. По свидетельству многих, она бы и не уходила домой, ночуя в музее, если бы его не ставили на сигнализацию. Музей стал её домом, образом жизни, да и единственным её смыслом.

И сложно даже представить, какой колоссальный труд стоял за её детищем! Сколько бумаг «перелопачено» и сколько кабинетов «взято штурмом»! Очевидцы рассказывают, что она могла, не робея, войти в кабинет любого начальника и выступить со справедливой критикой и требованием решить возникшую проблему. При решении музейных задач она использовала все возможные, и даже невозможные варианты и связи, теребила знакомых.

Крушение идеалов и обретение Пути

Что стоило ей крушение той системы, в которой она родилась и выросла? Она не оставила личных дневников, мало кому открывала душу. Только с подругами делилась всеми мыслями. Перестроечные процессы не радовали Байчорову. Хотя, по свидетельству близких, она иногда и высказывалась критически о происходящем в Союзе, но трудно было усомниться в её ортодоксальной преданности идеалам коммунизма. В 1991 году во время путча переживала, сочувствовала путчистам, действия Ельцина воспринимала крайне негативно. Можно сказать, что крах социализма был для неё самым большим потрясением в жизни, настоящим стрессом. Но она, мучительно ища выход из идейного тупика, ощупью в физической полуслепоте всё же обрела и новый смысл, и новый свет – в вере, истине своих предков-эфенди.

Досье

Мария Османовна Байчорова родилась в 1937 году в станице Сторожевой, откуда семья была выслана в 1943-м в село Калиновка Фрунзенской области. Окончила Фрунзенское медучилище. Поступила в Киргизский государственный медицинский институт, но в 1957 году вернулась на Кавказ. С 1960 года работала в Черкесском горкоме комсомола, с 1964 года занимала должность начальника отдела кадров в Горпродторге. В 1968 году окончила историко-филологический факультет Ставропольского государственного педагогического института. С 1970 года и до смерти являлась бессменным директором Карачаево-Черкесского историко-культурного и природного музея-заповедника.

Ольга МИХАЙЛОВА
Поделиться
в соцсетях
85 лет биография воспоминания Карачаево-Черкесский историко-культурный и природный музей-заповедник им. М. О. Байчоровой люди Мария Байчорова память судьба человека трудовая деятельность юбилей