Окончание. Начало ч 1, ч 2, ч 3.

Когда осмотр был закончен, тренер обнял Дёмина за плечи и сказал:

– Я даже не подозревал, что ты такой замечательный мастер. Я тебя поздравляю! А это – вообще шедевр, – он протянул руку в сторону «Окрылённой», – очень прошу тебя: отпечатай этот снимок для нашего спортклуба!

– Ну, главная звезда, конечно, здесь – Юлька, полвыставки о ней! – хохотнула одна из девушек. – Я бы назвала выставку «В гостях у Юлии».

Девчонки засмеялись, Юля заметно покраснела и неуверенно возразила:

– Я этого не заметила!

– Девочки, Юльку надо лечить, у неё что-то со зрением!

– Ладно вам, завистницы! – тренер сердито посмотрел на своих учениц, и они, поблагодарив Дёмина, попрощались и вышли из зала. Дёмин вышел вслед за ними, поднялся в свою лабораторию, устало сел на потрёпанный, изъеденный химикатами стул. В дверь постучали.

– Открыто.

В лабораторию осторожно вошла Юля.

– Извините, пожалуйста, а вы не могли бы сделать несколько фотографий…для…

Взгляд Юли упал на стенку, и она замолчала. Ей на секунду показалось, что она смотрится сразу в десятки маленьких зеркал. Антон заметил, что её губы стали подрагивать, когда она поняла, что видит сама себя на снимках, которые Дёмин сделал, когда ходил за ней с «Фотоснайпером».

– Вы…вы…следили за мной? Как же вы могли? Я думала, вы порядочный человек, а вы….

На её ресницах блеснули слёзы, она повернулась на каблуках и выбежала из лаборатории.

«Ну, вот и всё, – подумал Антон, – доигрался, теперь хоть на глаза не показывайся… Как я теперь приду к ним…?»

Он быстро ушёл домой, неподвижно и не зажигая света просидел весь вечер, долго не мог заснуть. Он с трудом поднялся, когда был уже полдень, и нехотя поплёлся в редакцию, а когда пришёл, сразу же заперся в фотокомнате. Ближе к вечеру зазвонил телефон местной связи, и голос секретаря сказал Дёмину, что его хочет повидать один из посетителей выставки.

Дёмин вышел в пустой конференц-зал, к нему сразу подошёл немного сутулый седеющий мужчина, в лице которого угадывалось что-то знакомое.

– Здравствуйте, молодой человек! Вы – Дёмин?

– Я. Слушаю вас.

– Дело в том, что я – отец этой юной особы, Николай Аверьянович Дудин, с вашего позволения. Вчера после осмотра вашей выставки она пришла домой расстроенная, можно сказать – в слезах. Я пытался найти среди ваших работ источник её обиды, но, увы, не нашёл. Всё сделано мастерски! Мастерски! – повторил он. – Я бы сказал, даже с некоторым…неравнодушием. Так в чём дело? Извольте объясниться!

– Видите ли, есть ещё одна выставка, и она её случайно увидела.

– ?

– Идёмте, я вам покажу.

Дёмин пропустил Николая Аверьяновича вперёд, провёл в свою лабораторию, и вскоре перед глазами Юлиного отца предстала заполненная фотографиями стена.

– Так-так… – Николай Аверьянович надел очки и двинулся вдоль этой стены, тщательно рассматривая каждый снимок. – Посмотрим.

Через полчаса он выпрямился, снял очки и внимательно взглянул прямо в глаза Дёмину.

– Решительно не вижу повода для столь серьёзной обиды, вижу только то, что вас, кажется, поразила стрела Купидона. Выкладывайте, наконец, от чего моя дочь весь вечер ревела и при этом склоняла ваше имя!

– Знаете, я хотел не просто сделать какие-то её снимки. Любая…натура – это прежде всего личность, человек, и я хотел её…понять, что ли! Какая она вообще, не только в спортзале… Ну… я снимал её скрытно… Она об этом не знала. Вот…обиделась…

– Но вы бы сказали ей, что не собираетесь выставлять напоказ всё, что здесь наклеено, – кажется, именно это её беспокоит главным образом?

– Я не успел, она убежала.

– Это на неё похоже…

Николай Аверьянович усмехнулся и добавил:

– И всё-таки, вы замечательный фотограф, всё, что я видел, вызывает у меня ощущение какого-то света, доброты, что ли. Юлька у вас на снимках – настоящая, как в жизни. Вот что, юноша, хотите, я вас с ней помирю?

– Не думаю, что это теперь возможно.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь, я её слишком хорошо знаю. Уверен, что она уже сейчас сомневается в своей правоте. В этом вашем фотоповествовании не хватает ещё одного сюжета – «Героиня в семье». Жду вас сегодня часиков в восемь и рассчитываю на семейный портрет! Адрес, судя по всему, – он обвёл рукой фотолабораторию, – вам известен. Всего наилучшего.

Дудин направился к двери, потом повернулся к Антону и ещё раз повторил:

– Так в восемь, не забудьте!

Антон проводил Дудина, ещё раз подошел к «Окрылённой». Косой луч света, упавший на стену, скользил по раскрытым рукам летящей гимнастки, по её лицу.

«А ведь вовсе не обязательно, что эта фотография – конец моего фоторомана, – подумал Антон и улыбнулся. – Может, это только пролог? Есть надежда!…»

Он ещё раз бросил взгляд на «Окрылённую». Память быстро перенесла его в родной городок, в комнату дяди Миши, где на стене распахнула крылья морская чайка.

Теперь этот снимок отчётливо всплыл в памяти как удивительное пророчество, явившееся ему когда-то, в давнем детстве…