Кристина Захарова, Эвелина Ташева, Алина Урусова, Артур Курбанов в истории «Мышеловка»

Источник — Фото Евгения КРАТОВА

Студия «Катарсис» знакомит зрителя с творчеством современного американского драматурга Дона Нигро и его пьесой «Звериные истории» в жанре трагифарс. О том, как рождалась эта постановка, мы поговорили с художественным руководителем театра Мариям Халкечевой.

Хотя пьесы Дона Нигро уже несколько десятков лет востребованы в театрах США и Европы, российскому зрителю он долго был практически незнаком. Однако в последние годы стал набирать обороты интерес к творчеству этого неординарного и весьма продуктивного драматурга, известного своей любовью к русской литературе. Более 40 пьес Нигро (всего их около 400) уже переведены на русский язык Виктором Вебером, а некоторые из них уже обрели популярность и ставятся во многих театрах страны. Одна из таких пьес – «Звериные истории».

Выбор именно этой пьесы для постановки силами недавно созданного молодежного театра «Катарсис» тоже не был случайным. По признанию Мариям Халкечевой, она уже давно влюблена в эту пьесу – «привлекала ненавязчивая философия, поданная через животный мир, которую можно показать не философски, а просто в бытовом формате».

Молодые артисты вначале отнеслись к пьесе со скепсисом, но уже в ходе первых репетиций круто изменили свое мнение, и по-настоящему влюбились в эти истории.

По сути своей, «Звериные истории» Дона Нигро совсем не легкие зарисовки из жизни животных, а несколько формально не связанных друг с другом небольших эпизодов, каждый из которых силою актерского таланта трансформируется почти в полноценную психологическую драму. С виду совсем короткие сценки из жизни кошек, мышей, попугаев, бурундуков и прочих представителей фауны в итоге оказываются ничем иным, как волнующим каждого человека разговором о вечных ценностях. При этом монологи не только самая впечатляющая часть спектакля, но и самая сложная для самих актеров. И подать это правильно, не отступив ни на йоту от авторской задумки – задача повышенного уровня сложности даже для маститых актеров. Из одиннадцати оригинальных историй Дона Нигро ребята остановились на пяти, показавшихся им наиболее близкими и интересными.

– Хуже нет, чем брать в разработку то, в чем ты до конца не разобрался, чего не чувствуешь и не знаешь, как это подать. Взяли то, что осознали, в чем досконально разобрались, чем прониклись и где разгадали предложенную автором философскую загадку. На какие-то типажи пока не хватило актерского опыта и житейской мудрости. Кроме того, есть авторский текст, и есть режиссерское решение. И передать замысел наиболее точно, попасть «в яблочко» тоже совсем не просто, – так описывает муки рождения пьесы руководитель театра.

Тем не менее, переосмысливая авторскую идею Дона Нигро, они были с ним абсолютно в унисон: настолько все было понятно, принято, осознанно, что все игралось буквально на одном дыхании. Хотя по воплощению каждого образа изначально было много разных идей.

– Примеряли разные типажи, мучились с коровами, еще больше – с леммингами, но в итоге нашли самые правильные, на мой взгляд, – говорит Мариям. – Хотя первый прогон был настолько плох, что я уже хотела все отменять. И роли, и музыка, и смысл – это был кошмар!

И снова интенсивная творческая работа, репетиции, вживление в образы, сомнения и переживания. А в следующий раз, когда в День театра актеры вышли на сцену филармонии, случилось чудо, ставшее пониманием, что все было не напрасно.

Вот три дикие индюшки беседуют в ожидании кукурузных початков: Боб и Джордж посмеиваются над мечтою своей подруги Пенни играть на саксофоне, пытаясь остудить ее пыл. У них нет проблем с выбором приоритетов, Они уверены… в кукурузе!: «Жучки могут и убежать, а кукуруза никуда не убежит. Кукуруза не движется, как жучки. Кукурузе можно доверять», – философствует Боб. Но Пенни не останавливает то, что у нее нет пальцев и губ, что нет саксофонного дерева, в которое она так слепо верит. Она хочет идти вперед и идет, кидая своим друзьям, что «жизнь, это не только кукуруза и жучки».

А вот одинокий нескладный Утконос с неподдельной грустью мучается своей непохожестью и одиночеством, разрываясь между комплексом неполноценности и желанием найти свое место в обществе: «Быть не таким, как все, – это ужасно».

У каждого в этой пьесе есть свои мечты и соблазны, свои инстинкты и цели. Вот фанатичные лемминги, идущие на верную смерть вперед к обрыву, где острые скалы. Лемминг Эм тщетно пытается показать своим товарищам, что они идут в никуда, но они «должны идти», и все тут! Вот эксцентричная Мышь, которая при всем понимании крайней опасности не может устоять перед желанием съесть кусочек сыра в мышеловке. А вот три коровы на бойне, наивно полагающие, что их привезли в какое-то новое место лишь затем, чтобы они и дальше могли пастись и есть вкусный корм. Смутные сомнения они подавляют бравадой, и здравый смысл, то и дело просыпающийся в одной из них, тут же глушится стадным чувством.

При этом все монологи звучат настолько правдиво, искренне и ярко, что на сцене зрителю видятся не актеры, и даже не изображаемые ими персонажи, а искусно визуализированные страхи, иллюзии, соблазны и одержимость. Ведь все это скорее о людском, чем о животном, просто в зеркалах звериных историй, человеческие проблемы отражаются с большей наглядностью.

А музыка! Зал просто захлестывала волна мощного драйва. Уверена, такого шикарного саундтрека еще не было на нашей сцене.

– Пока мои ребята играли, я смотрела в зал, где сидели студенты, а это самый сложный зритель, которого сложно увлечь. А тут они просто вжались в спинки сидений и смотрели на сцену, не отрываясь. Потом пауза, поклоны, сначала одиночные хлопки, и вот уже гром аплодисментов. Зрители вставали и рукоплескали, а у меня по щекам текли слезы счастья от того, что это получилось, – Мариям и сейчас говорит об этом очень эмоционально.

На том показе «Звериных историй» в числе зрителей была и я. И вместе с другими совершенно искренне хлопала в ладоши и кричала «Браво!», одновременно с этим ловя себя на мысли: «Как столь юные молодые люди, к тому же начинающие актеры, смогли поднять целый зал без особых декораций, нарядов и прочего сценического антуража?» Да-да, никаких перьев и мохнатых шкурок, хвостов и лапок, лишь обычные черные современные джинсы, косухи, худи, юбки. Собственно, в этом и есть замысел драматурга Нигро – понять внутренний мир животного можно лишь, глядя ему в глаза. И поэтому в постановке важны не костюмы, а слова, интонации, жесты. И актеры «Катарсиса» с этой непростой задачей справились на «отлично»!

– Получилось даже лучше, чем ожидалось. Потому что, одно дело – режиссерское видение – как это должно быть, и совершенно другое дело, когда актеры что-то свое привносят в эту идею, от чего она становится еще интересней. Теперь со спокойной душою ждем зрителей на широкую премьеру, – улыбается Мариям.

Р.S. Все звериные истории из пьесы Дона Нигро вполне могли бы произойти с людьми, потому что проблемы, затронутые в них, так или иначе, волнуют всех. Каждый сюжет – полноценная аллегория, пронизанная одновременно тонким юмором, неподдельным трагизмом и глубокой лирикой. И в чем-то спектакль можно назвать предупреждением человечеству: будьте бережнее по отношению друг к другу, будьте терпимее, слушайте свое сердце и думайте о последствиях своих поступков до того, как их совершить.

Кстати,

на XXVII республиканском фестивале-конкурсе любительских театров и мастеров художественного слова «Играй, театр!», который прошел недавно в Хабезе, постановка молодежного театра «Катарсис» была признана лучшей среди взрослых коллективов. «Свежо, смело, динамично! И очень непривычно для нашего зрителя» – так оценил спектакль заслуженный работник культуры Узбекистана режиссер Вячеслав Бродянский.